Перед вылетом в Москву он все же заглянул в участок и передал Кондосу копии собранных материалов. А то ведь этот приземистый увалень, почитающий всех жертвующих на раскопки античных культурных ценностей отморозков добрыми людьми, так и не нароет ничего. Только и будет, что раздувать щеки и заполошно голосить:
– Как же это могло случиться? Невероятно!
Кондос быстро пробежал глазами его записи и вытаращил на Олега глаза.
– А при чем тут эта женщина? Туристка? Вы что, хотите сказать, что это она убила троих людей? Дорогой мой, но это же невозможно. Кто она, по-вашему, такая? Богиня войны Афина?
Рогов коротко усмехнулся.
– Почти. Господин Кондос, ваш тихий и мирный Миконос посетила глава одного из самых крупных в мире преступных группировок, женщина, возглавляющая огромный наркокартель, преступница, за которой уже много лет безуспешно гоняется международный розыск, уроженка России Ольга Котова. Более известная под кличкой Фараонша.
Глава 5
– Ольга Александровна, там этот грек опять буянит, – сунулся к ней в кабинет Иван.
Синдикат, который Ольга сколотила за годы, включал в себя людей самых разных национальностей. Чтобы контролировать потоки опия, курсирующие по всему миру, нужно было иметь своих людей и на Ближнем Востоке, и по всей Европе, и в России, и, разумеется, здесь, в Турции, где Ольга жила в последние годы. В настоящий момент они выходили на американский рынок, и в команду Ольги добавилось несколько заокеанских представителей.
Ольга давно уже в совершенстве выучила английский, хотя от славянского акцента так и не смогла избавиться. Немного говорила по-немецки и по-испански. И объясниться легко могла с кем угодно. И все же подспудное чувство подсказывало, что по-настоящему доверять можно только выходцам из России. Не потому, что русские более честные и благородные люди, чем граждане других стран. А потому, что русский язык был ее родным, и только когда собеседник говорил на русском, она уверена была, что различит по малейшим нюансам речи, по оттенкам интонации то, что он ведет двойную игру.
И, разумеется, Иван, начальник ее личной охраны, человек, от которого напрямую зависела ее жизнь, был русским. Бывший спецназовец, инструктор по подготовке особых отрядов, боец, по-звериному умевший чуять опасность, он не раз спасал Ольгу от происков конкурентов. Отвечал за ее безопасность и в разъездах, и, конечно, в поместье под Стамбулом, которое Ольга сейчас считала своим домом.
Ольга отвела взгляд от экрана компьютера, устало глянула на Ивана. Лицо у того было грубое, мясистое, левую половину его пересекал кривой извилистый шрам, из-за чего глаз был полуприкрытым, а рот будто вечно кривила мрачная усмешка. При одном взгляде на страшную физиономию Ольгиного телохранителя все, кто вздумал замыслить что-то против нее, невольно начинали трепетать. И только самой Ольге было известно, что по отношению к близким людям Иван проявляет поразительную преданность и с ними же становится по-детски ранимым и обидчивым и в то же время тревожным, как мать-наседка.
– Что ему нужно? – коротко спросила она.
Иван насупился, досадливо махнул огромной ручищей.
– Скандалит. Требует, чтобы его выпустили. Пытался высадить дверь домика для гостей. Не смог, конечно, но шуму наделал.
– Хорошо, я позже зайду, поговорю с ним, – кивнула Ольга и снова отвернулась к экрану, давая понять, что разговор окончен.
Но Иван не ушел, продолжал мяться у стола, всем своим видом являя олицетворение выражения «слон в посудной лавке». Просто поразительно, как такой массивный, неуклюжий с виду человек в критической ситуации становился ловким и быстрым, как кобра.
– Ольга Александровна, – посопев перебитым носом, снова начал он. – Может быть, мы уже… решим эту проблему? Ребята нервничают. Он нестабилен, понимаете? Неизвестно, что от него можно ожидать. Зачем нам такой риск? А если ему удастся сбежать? Если он заявит о том, что видел, в полицию?
– Я сказала, не трогать! – резко, отрывисто приказала Ольга.
Приказала тем самым голосом, который заставлял вытягиваться перед ней во фрунт самых опасных головорезов. Исключением не был и Иван – весь выпрямился, коротко кивнул, вроде как признавая, что зарвался и перешел границы. И только по чуть выпяченной нижней губе Ольга поняла, что ее верный охранник обижен. Конечно, переживает за нее, тревожится, а хозяйка, такая-сякая, принимает странные нерациональные решения, не бережет себя. А главное, ему, преданному служаке, не объясняет, что же за ценность такая в этом доставшем всех до печенок Николасе, что с ним нельзя разобраться по-быстрому.