– Нужно сваливать отсюда, – сказала Оля Машке на следующее утро.
Та только что проснулась, сидела в постели в мягкой клетчатой пижаме и моргала на Олю сонными глазами.
– Почему?
Оля опустилась на край кровати, уперлась локтями в колени и задумчиво произнесла:
– Не знаю, Машка, чутье подсказывает. Что-то не нравится мне дядя Слава в последнее время. Я даже думаю…
– Что? Что?
Машка подсела к ней поближе и, взяв Олю за плечи, развернула лицом к себе. Оля помолчала пару секунд, а потом, коротко оглянувшись на дверь и убедившись, что в коридоре тихо, призналась:
– Думаю, он со мной связался только из-за отцовских денег. Ради них в больницу ко мне приперся, ради них слил мне инфу про Рябого. Знал, что этим меня зацепит и мне от него деваться некуда будет. Может, и в сквере тогда на меня по его приказанию напали… Думали запугать и силой заставить отдать отцовские деньги, а когда не вышло, решили сменить тактику.
– И теперь, когда выяснилось, что денег нет… – понятливо закивала Машка.
– И теперь, когда выяснилось, что денег нет, я ему на хрен не нужна. А ты – тем более.
– Но мы же его охрана, – возразила Машка.
Оля только досадливо отмахнулась.
– Да брось, Маш. От нас гемора больше, чем пользы. Вчера ему из-за меня с тюменскими разбираться пришлось. В следующий раз еще что-нибудь. Он нас сольет, Маш, и очень скоро. Поэтому нам нужно заранее подумать, куда податься, и свалить от него первыми.
– Может, за границу уедем? Там затеряться проще будет, – предложила Машка. И тут же в досаде хлопнула кулаком по одеялу. – Блин, бабушка! И мама…
– Вот именно, – прицокнула языком Оля. – Знаешь что? Давай для начала вещи кое-какие соберем, самые ценные. И деньги, сколько там у нас на двоих наберется. И сховаем где-нибудь.
– Ты что, – округлила глаза Машка, – думаешь, нам прям бежать отсюда придется? В чем были?
– А кто знает? – пожала плечами Оля. – В любом случае подстрахуемся.
Тем же утром они с Машкой, побросав в спортивную сумку кое-какие вещи – смену одежды, теплые куртки, украшения, куклу, подаренную Оле матерью, и немного денег – отправились арендовывать ячейку в камере хранения.
Домой – вернее, в загородный дом Пороха, где в последнее время жили, – девушки возвращались в приподнятом настроении. Солнце светило уже ярко, по-весеннему. Под ногами пестрели лужи, в которых, среди плавающих льдинок, голубели клочки неба.
Оля строила планы.
– Бабушку твою нужно пока перевести куда-нибудь. В другую больницу, чтобы Порох не знал. И мать надо бы переселить куда-нибудь. Ну, это мы все придумаем, не беспокойся.
– А я все-таки думаю, что за границу валить нам надо, – гнула свою линию Машка. – Может, через Украину. В общем, туда, где он до нас не доберется. Олька, нам же только по семнадцать с тобой, вся жизнь впереди. Начнем сначала, без всех этих бандитских рож.
– Начнем, – отвечала Оля.
А сама думала, что Машка-то, может, и начнет с чистого листа. Она же никогда не отступится от мысли о тех двоих убийцах, которые все еще существуют где-то, наслаждаются жизнью, ничем не поплатившись за расправу над ее родителями.
– Знаешь, – спросила Машка, – о чем я всю жизнь мечтала?
– О чем?
Машка остановилась посреди улицы и запрокинула голову, весело щурясь на задорно подмигивающее с неба юное весеннее солнце.
– Стать капитаном яхты. А что, думаешь, не получится у меня? Я сильная, и голова у меня варит. Пройти курс, получить документы, купить посудину – хоть старенькую, хоть любую, лишь бы воду не пропускала. И – в море! Чтоб простор, синева и никого вокруг.
– Знойная Машка, гроза испанских морей, – со смешком поддела Оля. – А жить на что? Рыбой питаться?
– Туристов катать можно, – подумав, ответила Машка. – Нам же много не надо. Будешь моим боцманом?
– Ты же хотела, чтоб никого вокруг, – вставила Оля.
– Ты, я – и никого, – кивнула Машка. – А что, не хочешь?
– Очень хочу, – призналась Оля. – Очень хочу, Машка! И знаешь, так все и будет. Свалим от Пороха, родных твоих пристроим и уедем. Обещаю тебе. Пройдем курсы, купим яхту и уплывем. Далеко-далеко, за солнцем.
– Ура!!! – завопила вдруг Машка.
– Ура!!! – хохоча, вторила ей Оля.
Подруги взялись за руки и закружились, быстро-быстро. Весенний, еще пахнущий снегом и холодом, ветер засвистел в ушах, солнце заплясало над головами. С козырька ближайшего подъезда сорвалась капля и приземлилась Оле на нос. И почему-то показалось, что теперь все будет хорошо, даже лучше, чем они могут себе представить.