А Ждана тем временем пригласила молодых людей в дом и торопливо собрала на стол то, что было под рукой: хлеб, молоко, сыр, медовый напиток и сушеные фрукты. Но Марина, едва проглотив кусок хлеба и запив его молоком, тут же принялась расспрашивать Ждану о событиях в Кафе. Впрочем, служанка и сама горела желанием выложить все новости и охотно приступила к ним, перескакивая с одного на другое:
— Неделю после твоего отъезда не было вестей, а потом в город вернулся Варадат и сказал, что на ваш отряд напали татары, всех слуг перебили, а Марину не то взяли в плен, не то она, убегая, упала в пропасть. А сам он — то есть Варадат, будто бы храбро сражался, пытаясь выручить девушку, но на него разом навалились двадцать человек и связали его по рукам и ногам.
— Вот врет-то, трус хвастливый, — скривилась Марина.
— А мы так и думали, что врет, — кивнула Ждана. — Сам-то он откупился от татар, а вот бедняги Филипп и Чугай полегли в бою, мы их потом похоронили.
Марина всплакнула и перекрестилась, вспомнив о верных слугах, защищавших ее до конца.
— Да, много горя мы натерпелись, пока тебя не было, — вздохнула Ждана. — Таисия день и ночь молилась о тебе, а Юрия боялась отпускать от себя даже на шаг. Но лекарь Лазарь ее все время успокаивал, лекарства ей давал, дом помогал вести. В общем, ты, Марина, не удивляйся, но недавно Таисия и Лазарь обвенчались.
— Значит, у меня теперь будет новый отчим, — пробормотала Марина с невеселой усмешкой.
— Что ж делать, жизнь идет своим чередом, — развела руками Ждана. — Я вот несколько лет была вдовой, но недавно решила, что вдвоем все-таки лучше, веселей живется. Так что сошлись мы с Никодимом, поженились, теперь хозяева поселили нас в этот дом, чтоб мы его в порядке содержали и за садом ухаживали.
— А кто же теперь вместо тебя куховарит? — удивилась Марина.
— Лазарь привел своего повара, весьма искусного.
— Наверное, мой новый отчим решил завести в доме новые порядки? — нахмурилась девушка.
— Ничего, Таисия себя в обиду не даст, она женщина властная, — заверила Ждана. — Но Лазарь тоже, хоть и молчун, а многое ухитряется делать по-своему.
В комнату вошел Никодим и скромно сел в сторонке. Марина слегка улыбнулась, вспомнив, как когда-то помощник Андроника заглядывался на нее.
— А еще хозяева нам к свадьбе подарили сундук одежды и полотна, — похвасталась Ждана.
— Так-то оно так, — вставил Никодим, — да только у прежнего господина я был помощником по торговой части, а нынешний, Лазарь, решил, что я гожусь только за домом и садом приглядывать.
— Зато мы с тобой в этом доме — сами себе хозяева, — заметила Ждана.
— А надолго ли? — проворчал Никодим. — Только до тех пор, пока этот дом кто-нибудь не купит.
— Удивляюсь, что он еще не продан, — сказала Марина. — Помнится, кто-то из купцов собирался купить.
— Да, этот красавчик Константин, брат Варлаама! — кивнула Ждана. — Собирался, но не купил.
— Константин? — переспросил Донато. — Кажется, я слышал о таком.
Марина почувствовала на себе его пристальный взгляд и слегка покраснела.
— Да, Константин был человеком заметным в наших кварталах, он считался видным женихом, о нем многие девушки вздыхали, — охотно сообщила Ждана. — За это он, можно сказать, и поплатился. Такое случилось, Марина, ты не поверишь! — По лицу Жданы было видно, что она подошла к самому интригующему месту своего рассказа. — Значит, собрались они с Евлалией, дочкой синдика, пожениться, об этом весь город знал. Ну, дом-то Константин вроде хотел купить, но цену предлагал небольшую, и Лазарь посоветовал Таисии пока подождать с продажей. Дескать, после свадьбы Константину богатый тесть поможет и они за дом больше выложат. И вот день свадьбы наступил. Народу перед церковью собралось — целая толпа. И мы с Никодимом пошли посмотреть. Вот, значит, церковь открывается, выходят оттуда молодые супруги, Евлалия вся в белом, вся в жемчугах и самоцветах. Красавицей особенной ее не назовешь, но одета была так нарядно и богато, что весь народ на ее платье засматривался. И вдруг к самым ступеням церкви подъезжает карета, из нее выходит — кто бы ты думала? Твоя подружка Зоя! Вся в черном, с черным покрывалом на голове, а в руках — черные бумажные цветы. И она эти цветы бросает прямо под ноги молодым, кричит: «Не видать вам счастья!», затем садится в карету и уезжает. Все оторопели. А Евлалия закричала и в обморок хлопнулась, ее потом водой отпаивали. И Константин побледнел и прямо весь передернулся.