— Вот как? А я думал, что в Таврике — мирная жизнь, не то что в Италии, где вечные распри между городами и князьями.
— Мирная? Да ты смеешься, что ли? — воскликнул Бартоло. — Неужели еще не понял, что здесь все кипит, как в котле? Ну, если не понял, так я тебе объясню. Знаешь ведь, наверное, что Таврика еще в прошлом веке была захвачена татарами и вошла в их Золотую Орду под названием Крымский улус? Но генуэзцы здесь живут и торгуют благодаря договорам с татарами, которым нужны такие опытные союзники в торговых делах. Все держится на взаимной выгоде. Даже в гербе Кафы латинский крест соседствует с татарской тамгой.
— Да, генуэзские купцы ради выгоды подружатся и с чертом, — криво усмехнулся Донато.
— Ну, ты не чванься, у вас в Риме тоже не святые живут, — махнул рукой Бартоло. — Так вот, для успешной торговли генуэзцам нужно спокойствие в Таврике и на торговых путях, а спокойствие может обеспечить только твердая власть. В Орде такую власть сейчас имеет хан Мамай. Но он не природный потомок Чингизидов, и против него выступают многие местные беи. А в союзе с этими беями находятся греки-феодориты — вечные наши соперники за земли и торговые пути. Например, для Кафы очень важна торговля с Русью — это большое княжество на севере. Но греки стараются поссорить тамошнего князя с Мамаем и с генуэзцами. Тем более что русичи давно хотят сбросить власть татарского хана.
— А эта девушка — Марина — родом из Руси? — уточнил Донато.
— Наверное. Сам я никогда в тех краях не бывал, но знаю, что земля та богата пушным зверем, серебром, медом… еще чем-то, не знаю. Словом, генуэзским купцам выгодно было бы приручить этих северных варваров. К тому же сухопутные торговые пути проходят через Русь и Литву, а эти пути нам понадобятся, если венецианцы, не дай Бог, перекроют нам морской пролив.
— Венецианцы перекроют пролив? Но для этого им надо иметь поддержку Византии, а там, насколько я помню, нынешний император — ставленник генуэзцев.
— Ты не знаешь новостей, Донато. Уже больше месяца, как прежний император Иоанн при помощи венецианцев вернулся на престол.
— Трудно уследить, с какой частотой Генуя и Венеция чередуют свое влияние на побережье, — усмехнулся Донато. — Да, опасность для кафинской торговли велика.
— Опасность велика, и генуэзцам просто необходим договор с русским князем, но пока там ничего не выходит. Теперь ты понял, что все запутано и пахнет войной?
— Кажется, понял. Значит, с одной стороны — генуэзцы и Мамай, с другой — греки и местные беи, враждебные Мамаю. И все будет зависеть от того, на чью сторону склонится русский князь.
— Если русский князь решит воевать против Мамая, то мы, конечно, поможем хану, у которого нет своих пехотинцев-арбалетчиков. И эта война непременно принесет нам победу и немалые барыши.
— Кто знает. Исход любой войны непредсказуем.
— Все равно война — мое ремесло, и мне за нее хорошо заплатят. Конечно, отдавать свою жизнь за какого-то татарского хана я не собираюсь, сражаться до последнего вздоха не намерен, а вовремя отступлю, если чаша весов склонится не в нашу сторону. Но прежде чем ввязываться в драку, я, конечно, получу свои денежки и надежно их припрячу.
— Ну, дай-то Бог, чтобы ты их получил и они пошли тебе на пользу, — сказал Донато со скрытой иронией.
Разговаривая, всадники ехали быстрым шагом по каменистой дороге, которая петляла между холмами, перешедшими затем в горы. Склоны этих гор были частью скалистыми, частью поросшими лесом, и их вершины причудливыми зубцами врезались в ярко-голубое небо.
— Теплая нынче осень, — посмотрев вверх, заметил Бартоло. — Солнце такое, что даже голову мне напекло. Неплохо бы сейчас посидеть в прохладном месте и чего-нибудь выпить. Здесь по пути есть одна харчевня у отрогов Черной скалы, называется «Морской дракон». Там хозяин — кривой Гуччо, бывший пират. Он, конечно, мошенник, но вино у него отменное. И меня он никогда не обманет по старой дружбе. Впрочем, в окрестностях Кафы все знают Бартоло-задиру, и никто не решится стать мне поперек дороги.
Донато усмехнулся, не очень поверив хвастливым заявлениям своего спутника, но не стал возражать против посещения харчевни. Сие придорожное заведение, построенное из дикого камня и украшенное над входом незатейливым рисунком корабля с головой дракона на носу, располагалось в удобном месте, возле источника, на бойком участке дороги. Навстречу путникам выбежал мальчишка-слуга и принял у них лошадей. Возле дома под навесом стоял длинный стол, на котором толстяк в фартуке и колпаке разделывал рыбу. Кивнув повару, как старому знакомому, Бартоло вошел в харчевню с грозным названием «Морской дракон». Донато проследовал за ним в темноватое помещение, заполненное столами и скамьями. Посетителей в харчевне было немного — человек семь-восемь, но все они имели, как показалось Донато, довольно подозрительный вид. Впрочем, в «Золотом колесе» он уже встречал таких же молодчиков, похожих одновременно на солдат, пиратов и странствующих торговцев.