На несколько мгновений в келье повисло тяжелое молчание. Марина прислонилась к стене за топчаном и, боясь пошевелиться, ждала, что скажет сводная сестра. В тусклом ночном свете девушка скорее угадала, чем увидела, что Рузанна приподняла голову с подушки и села на своем узком ложе, обхватив колени руками.
— Тебе не за что просить прощения. — В полночной тишине голос Рузанны звучал отчетливо и спокойно. — Не ты совершила преступление, а я. Ты же просто была невинным орудием в руках провидения. Кто-то должен был вовремя меня остановить и привести к покаянию. До сих пор я не знала, что тебе все известно, но теперь… теперь мне совестно перед тобой. Забудь ту, грешную, Рузанну. Я теперь другая.
— Но я не могу забыть, какой ты была доброй и веселой! И Григор тоже. Наверное, вы с ним не так уж виноваты, это рок. Теперь Григора нет, а ты…
— Молчи! — прервала ее Рузанна глухим голосом. — Не вспоминай то, что было в прошлой жизни. Сейчас я живу другими, высшими интересами. И, поверь, я чувствую себя счастливой, угодной Богу и нужной людям.
— Спасибо, что не сердишься на меня, Рузанна. А я так часто испытывала угрызения совести, когда думала о тебе. Ведь, если бы я тогда не рассказала матери, ты бы, наверное, одумалась, рассталась с Григором, и никто бы не узнал о твоей… ошибке, ты бы продолжала жить в родном доме. Но я была слишком маленькой, глупой и любопытной…
— Тебе не в чем себя корить.
— Знаешь, я думала, что никогда не решусь рассказать об этом. А теперь словно камень с души свалился. Но все равно я чувствую какую-то невольную вину и хотела бы сделать для тебя что-то хорошее, чем-то помочь. Скажи, что я могу? Наверное, часть состояния Андроника должна принадлежать тебе, и я напомню матери…
— Нет, я не хочу втягивать тебя в мирские тяжбы, — прервала ее монахиня. — Но если желаешь добра моей душе — будь твердой в вере и почаще ходи в церковь Святого Стефана.
— Я и так часто туда хожу, мне нравятся тамошние фрески, особенно «Евхаристия». — Марина вспомнила, что именно возле этой фрески едва не столкнулась с Донато. — И еще в церкви Святого Стефана часто бывает отец Панкратий — очень мудрый священник. Он строгий, но добрый и дает мне читать книги.
— Это хорошо, что ты знаешь отца Панкратия, — тут же откликнулась Рузанна. — Он один из лучших священников Кафы. Если хочешь радости для меня и пользы для себя — слушайся его во всем. Обещаешь мне это?
— Обещаю, клянусь! — с готовностью заверила Марина.
— Не забывай о данном слове. Отец Панкратий просветит тебя и научит добрым делам. А теперь спи с легким сердцем и спокойными мыслями, сестра. Это говорю тебе я — не грешная мирянка Рузанна, но инокиня Руфина.
Марина улыбнулась, чувствуя, как смятение уходит из ее души, и, облегченно вздохнув, погрузилась в крепкий сон без сновидений.
Она проснулась перед рассветом, когда солнце еще не взошло, но небо на востоке уже посветлело. Утренняя прохлада заставила девушку натянуть на себя одеяло, сбившееся в сторону во время сна. Несколько мгновений она лежала неподвижно, прислушиваясь к легкому дыханию спящей Рузанны. Потом в монастырском дворе раздался резкий, но быстро смолкнувший собачий лай, приглушенные голоса и еще какие-то неясные звуки. Повинуясь природному любопытству, Марина быстро поднялась с топчана, сделала два шага к двери и, открыв ее, выглянула во двор. В предрассветном сумраке предметы казались еще темными, но очертания их просматривались четко. Возле часовни Марина увидела настоятельницу, беседующую с двумя священниками. Чуть поодаль стояла повозка, запряженная парой лошадей, возле которых хлопотал кучер. Настоятельница и священники беседовали приглушенными голосами, и в утренней тишине их речь хоть и была слышна, но звучала неразборчиво, как отдаленный гул. Потом один из священников, поклонившись, отошел к повозке, а другой — он, видимо, был старшим — вынул из-под полы своего одеяния плотно скрученный свиток и протянул его матушке Ермионе. Когда, обменявшись поклонами с настоятельницей, старший священник на мгновение повернул голову, девушке показалось, что это не кто иной, как отец Панкратий. Она уже готова была кинуться вслед за ним и окликнуть его, но тут сзади ее схватила за плечо крепкая рука Рузанны.
— Вернись в келью, пока тебя не заметили, — вполголоса потребовала монахиня и потянула Марину назад. — Негоже проявлять любопытство в обители.