Они оказались так близко, что Марина хотела отодвинуться назад, но Донато удержал ее за плечи и, глядя ей в глаза, требовательно спросил:
— С какого момента ты начала притворяться? Еще в Сугдее или уже здесь, в Мангупе?
— Я не притворялась никогда, — прошептала она взволнованно. — Это вы притворялись так ловко, что отец Панкратий решил, будто вы… влюблены в меня. Да, он решил использовать наши отношения в своих интересах, хотел нас обвенчать. Но я-то узнала о его замыслах лишь после того, как… после того, как почувствовала к вам…
Она не договорила, и слезы навернулись ей на глаза. А в следующее мгновение Донато вдруг прижал ее к себе и поцеловал столь же страстно, как тогда, в Сугдее. Марина пыталась вырываться, но Донато крепко держал ее в объятиях и продолжал целовать, потом поднял девушку на руки и отнес на постель. Волна смятения захлестнула ее, лишила воли, но это длилось лишь несколько мгновений. Потом Марина вспомнила, с кем Донато провел прошедшую ночь, и снова ей почудился от него запах соперницы. Она уперлась ему в грудь, сопротивляясь, но он уже и сам отпустил ее и сел на кровать, тяжело переводя дыхание.
— Прости… я не должен быть с тобой, не должен лишать тебя девственности… Я ведь знаю, как с этим строго в таких православных семьях, как твоя.
Марина быстро поправила шнуровку лифа и села рядом с Донато.
— Я не могу разобраться в твоих чувствах, и это меня терзает. — Голос девушки звучал прерывисто. — В последнее время ты отдалился, стал чужим… завел любовницу. А теперь снова целуешь меня, и я чувствую твою страсть. Так в чем причина, почему ты играешь со мной? Может, ты думал, что православную девушку не отдадут за католика? Но теперь-то ты знаешь, что даже строгий отец Панкратий готов нас повенчать.
— Гм, ты делаешь мне предложение, дитя мое? — Он прижался щекой к ее руке. — Но я, увы, не могу на тебе жениться.
— Отчего же? — прошептала она одними губами. — Ты не любишь меня?
— И любить тебя я не имею права, — вздохнул Донато.
— Но почему, почему? — не удержалась она от вопроса, и в голосе ее прозвучала боль и обида. — Что во мне не так?
— В тебе все прекрасно, все мило, препятствие лишь в моей несчастной судьбе. Я женат…
Он встал и, не поворачиваясь к Марине, шагнул в сторону. Она вскочила следом, заглядывая ему в лицо.
— Ты женат?.. Женат?.. — Не в силах выразить свое возмущение словами, Марина забила кулачками ему в грудь, а он молча принимал ее удары и смотрел на девушку с какой-то печальной нежностью. — Отчего же ты раньше молчал, отчего целовал меня, смотрел так, что позволил мне в тебя влюбиться?..
Она заплакала, а Донато, погладив ее распустившиеся волосы, тихо сказал:
— Раньше я даже хотел соблазнить тебя, чтобы ты была моей, мне подчинялась. Но потом я сам тебя искренне полюбил и не хочу портить тебе жизнь. Потому-то и стал от тебя отдаляться, проявлять видимую холодность.
— Значит, ты полюбил меня только недавно? А раньше я тебе просто немного нравилась, как девчонка, которую можно соблазнить, поиграть с нею? Но почему тогда ты защищал меня от бандитов, жертвовал собой? Трудно поверить, что это было только из благородства. Скажи, зачем я тебе была нужна?
— Это правда, ты мне была нужна. Ты единственная, кто может указать мне путь к пещере.
— Пещера, опять пещера! Что в ней такого, объясни? Если ты и впрямь веришь в места силы, то почему же пещерные храмы Феодоро тебя не заинтересовали? Нет, здесь какая-то тайна…
— Верно, тайна есть, и до сих пор я никому ее не открывал. А тебе открою, больше не могу терпеть. Слишком сильно ты зацепила мою душу. Расскажу тебе всю правду о себе, а потом уж ты решай — нужен я тебе такой или нет.
— Что же это за тайна?.. — Марина невольно дрогнула от тревожных предчувствий. — Может, узнав ее, я стану навеки несчастной?.. Но все равно говори, ничего не скрывай.
Марина и Донато несколько мгновений молчали, глядя друг на друга, потом одновременно посмотрели на дверь, за которой слышались отдаленные шаги, голоса, звон посуды. Дом просыпался, начиналась суета нового дня.
— Все слишком важно, чтобы говорить об этом здесь, — заметил Донато. — Мне бы не хотелось, чтоб кто-то случайно или намеренно нас подслушал. Вот что, Марина. Оденься потеплей, и пойдем с тобой к городскому валу, там можно найти уединенное место, где нас уж точно никто не услышит. Ты согласна?
Она молча кивнула.
Глава девятая
Над обрывом была площадка, огражденная невысокими каменными перилами. У Марины дух захватывало от раскинувшегося перед ней величавого простора, и она сама себе казалась птицей, готовой к полету. С этого места были хорошо видны не только необъятные дали горной Таврики, окружавшие Мангуп, но и само плато, на котором расположилась столица Феодоро, словно парящая между небом и землей. Отсюда можно было проследить направление главной улицы, пересекающей город с запада на восток, и ответвления других улиц и кварталов. Стены и башни Мангупа перегораживали доступ к городу со стороны оврагов, дополняя естественные неприступные преграды, которыми являлись почти отвесные скалистые обрывы головокружительной высоты. Мангупская крепость была огромна по площади, обильно обеспечена водой и могла дать приют большому числу жителей со скотом и имуществом. Невольно сравнивая Феодоро с Кафой, Марина отметила, что прибрежный город, для которого естественной защитой было море, со стороны суши не так мощно укреплен, как это суровое горное княжество.