И Рован сел на кровать, держа ее у себя на коленях, пока вытягивал ноги и устраивался на куче подушек. С минуту, они ничего не говорили.
А затем...
- Итак, это была твоя комната. И здесь есть тайный проход.
Целую жизнь назад, целую личность назад.
- Ты не выглядишь впечатленным.
- После всех твоих рассказов, это кажется таким…обычным.
- Большинство людей вряд ли смогут назвать этот замок обычным.
Смешок опалил ее волосы. Она потерлась носом о голую кожу его шеи.
- Я думал, что ты умираешь, - резко сказал он.
Она сжала его сильнее, несмотря на то, что спину пронзила боль.
- Так и было.
- Пожалуйста, никогда не делай так снова.
Теперь ее очередь издавать смешок.
- В следующий раз, я просто попрошу Дорина не тыкать в меня ножом.
Но Рован отодвинулся, изучая ее лицо.
- Я чувствовал это — я чувствовал каждую секунду этого. Я просто сходил с ума.
Она провела пальцем по его щеке.
- Я думала, что с тобой тоже что-то не так — я думала, что ты уже мертв или сильно ранен. И невозможность добраться до тебя, просто убивала меня.
- В следующий раз, когда будем спасать мир, мы сделаем это вместе.
Она слабо улыбнулась.
- По рукам.
Он повернул руки так, что смог отбросить ее волосы назад. Пробежался пальцами вдоль ее щеки.
- Ради тебя мне тоже хочется жить, Аэлина Галатиния, - сказал он. - Не выживать, не существовать — жить.
Он обернул ладонь вокруг ее щеки и вздохнул, успокаиваясь — словно он обдумывал каждое слово за минувшие три дня, снова и снова.
- Я провел века, блуждая по миру, от империй и королевств до пустырей, нигде не оставаясь, никогда не останавливаясь — ни на секунду. И каждый раз, глядя на горизонт, я спрашивал у себя – что же ждет меня за следующим океаном, за следующей горой. Но я думаю… Я думаю, что все то время, все те века, я просто искал тебя.
Он вытер слезинку, скатившуюся по ее щеке, и Аэлина посмотрела на принца народа Фэ, который держал ее — на своего друга, который прошел сквозь тьму и отчаяние, лед и огонь вместе с ней.
Она не знала, кто из них двинулся первым, но рот Рована накрыл ее губы, и Аэлина сжала его рубашку, притягивая ближе, выбирая его, как он выбрал ее.
Его руки сильнее сжались вокруг нее, но нежно — осторожно, не тревожа раны, покрывающие ее. Он провел языком по ее губам, и она приоткрыла их для него. Каждое движение их губ было отголоском того, что произойдет однажды, когда они оба исцелятся, обещанием.
Поцелуй был медленным — глубоким. Как если бы все время мира принадлежало им. Как если бы они были одни в этом мире.
***
Вспомнив, что забыл сказать Ровану о письме легиона Беспощадных, Эдион Ашерир прошел в комнату Аэлины как раз вовремя, чтобы увидеть, что она проснулась — наконец-то проснулась, и приближает свое лицо к Ровану. Они сидели на кровати, Аэлина у Рована на коленях, руки Фэйского воина сомкнулись кольцом вокруг нее, и он смотрел на нее так, как она заслуживает, чтобы на нее смотрели. И они поцеловались, глубоко, без колебаний...
Рован лишь скользнул по Эдиону взглядом прежде, чем ветер пронесся по комнате, захлопывая дверь спальни перед его лицом.
Намек понят.
Странный, все время меняющийся женский запах окружил его, и Эдион заметил Лисандру, прислонившуюся к двери прихожей. Слезы блестели в ее глазах, даже когда она улыбалась.
Она посмотрела на закрытую дверь спальни, как будто все еще могла видеть принца и королеву внутри.
- Это, - сказала она, больше обращаясь к себе, чем к нему. - Это то, что я найду однажды. - Великолепного Фэйского воина? - спросил Эдион, немного повернувшись.
Лисандра хихикнула, вытирая слезы, и бросила на него понимающий взгляд прежде, чем выйти.
***
Очевидно, золотое кольцо Дорина пропало — и Аэлина точно знала, кто виноват в моментальной тьме, которая накрыла ее в момент столкновения с землей, когда замок разрушился, и кто любезно наградил ее дарующим беспамятство ударом по затылку.
Она не знала, почему Лоркан не убил ее, но это ее не сильно то и волновало — не тогда, когда он далеко. В конце концов, он никогда не обещал не забирать кольцо обратно.
Хотя, он так и не проверил подлинность Амулета Оринфа. Как жаль, что она не увидит его лицо, когда он поймет это.
Эта мысль заставила Аэлину улыбнуться на следующий день, несмотря на дверь, перед которой она стояла — несмотря на того, кто ждал за ней.
Рован задержался в конце прихожей, охраняя единственный путь на вход и выход. Он кивнул ей, и даже на расстоянии, она прочла слова в его глазах. Я буду стоять здесь. Позови, и я вмиг окажусь рядом с тобой.
Она закатила глаза. Властный, чудовищный Фэйский собственник.
Она не знала, как долго они целовались, как долго она тонула в нем. Но потом взяла его руку и положила себе на грудь, и он зарычал так, что заставил ее пальцы сжаться, а спину выгнуться… а затем вздрогнуть от остаточной боли, вспыхнувшей в ее теле.
Он отстранился, когда она вздрогнула, и когда она попыталась убедить его продолжить, он ответил, что ему не улыбается спать с инвалидом, и, так как они уже ждали достаточно долго, она может охладить свой пыл и подождать еще немного. Пока она не будет в состоянии поспевать за ним, добавил он с озорной усмешкой.
Аэлина прогнала эту мысль прочь еще раз глянув на Рована, вздохнула, успокаиваясь, и нажала на ручку.
Он стоял у окна и разглядывал разрушенные сады, в которых слуги изо всех сил старались исправить катастрофический ущерб, причинённый им же.
- Здравствуй, Дорин, - позвала она.
Глава 84
Дорин Хавильярд проснулся в незнакомой для него комнате, один.
Но он был свободен, даже не смотря на бледную полоску кожи, которая омрачала его шею.
На мгновение он лежал в постели, слушая.
Ни криков. Ни вытья. Всего несколько птиц тихо чирикают за окном, летнее солнце заходит за горизонт, и...тишина. Мир.
Там была такая пустота в его голове. Пустота в нем.
Он даже положил руку на сердце, чтобы почувствовать, что оно бьется.
Остальное было смазано - и он потерял себя в этом, чтобы не думать об этой пустоте. Он покупался, оделся и поговорил с Эдионом Ашериром, который смотрел на него так, будто у него было три головы, который, по-видимому, в настоящее время был в ответе за безопасность замка. Шаол был жив, но все еще восстанавливался, сказал генерал. Пока не проснулся, и, возможно, это было хорошо, потому что Дорин не имел ни малейшего представления о том, как он объяснит все своему другу лицом к лицу. Даже тогда, когда большинство из них были всего лишь осколками памяти, кусками, которые будут способны разорвать его, когда он сложит их воедино.
Через несколько часов, Дорин был еще в этой спальне, хладнокровно разбирая то , что он сделал. Замок, который он разрушил, люди, которых он убил. Он видел стену: доказательство силы своего врага...и милосердие.
Не его враг.
Аэлина.
- Привет, Дорин, - сказала она.
Он отвернулся от окна, когда дверь закрылась за ней.
Она задержалась у двери, в тунике глубокого синего и золотого цветов, которая была расстегнута с небрежным изяществом на шее, ее распущенные волосы ниспадали на плечи, коричневые сапоги были с потертостями. Но то, как она держалась, как она стояла с полной неподвижностью... На него смотрела королева.
Он не знал, что сказать. С чего начать. Она прошлась по маленькой зоне отдыха, где он стоял. - - Как ты себя чувствуешь?
Даже то, как она говорила, немного отличалось. Он уже слышал, что она сказала его народу, угрозы которые она сделала и порядок, который она требовала.
- Хорошо, - успел он проговорить.