- Ты игнорируешь мои приказы. Почему я должен следовать твоим, Лидер крыла?
- У вас не будет чертовой армии, чтобы летать на тех крылатых драконах, если вы захватите их всех для своих селекционных экспериментов.
Они были воинами - они были кланом железнозубых ведьм. Они точно не были вещью для разведения. На них нельзя было проводить эксперименты. Ее бабушка убила бы его.
Герцог лишь пожал плечами.
- Я сказал вам, что хотел Черноклювая. Ты отказалась отдать их мне.
- Это наказание? - слова вылетели из нее.
Желтоногие все еще были железнозубыми, в конце концов. И всё ещё были под её командованием.
- О, нет. Нисколько. Но если ты не подчинишься моему приказу снова, в следующий раз, может быть.
Он поднял голову, и свет блеснул в его темных глазах.
- Есть принцы, вы знаете - среди валгов. Могущественные, хитрые принцы, способные размазывать людей по стенам. Они были очень заинтересованы в том, чтобы испытать ваш род. Возможно, они посетят ваши казармы. Посмотрим, кто переживет ночь. Это был бы хороший способ отсеять менее опытных ведьм. Мне не нравятся слабые солдаты в моей армии, даже если это уменьшит ваши ряды. На мгновение в ее разуме воцарилась ревущая тишина. Угроза. Угроза от этого человека, человека, в котором существовал тёмный зверь.
Осторожно, сказал голос в ее голове. Примени хитрость.
Так что Манона позволила себе слегка кивнуть в согласие, и спросила:
- И что насчёт других ваших действий? Что творится в глубине гор, окружающих эту долину?
Герцог изучающе смотрел на нее, и она встретила его пристальный взгляд, встречая каждый дюйм темноты в его пределах. И что-то скользило внутри него, чёрное, чему не было места в этом мире. Наконец он сказал:
- Ты не захочешь узнать о том, что порождается и делается под теми горами, Черноклювая. Не трудитесь отправлять своих разведчиков. Иначе они больше не увидят дневного света. Считай, что тебя предупредили.
Человеческий червь явно не знал насколько опытны её Тени, но она не собиралась поправлять его, не тогда, когда однажды это может быть использовано как преимущество. Но что бы не происходило среди этих гор - это не её забота, не Желтоногих и остальной части легиона, чтобы этим заниматься. Манона дернула подбородком в сторону мертвого солдата.
- С какой целью вы планируете использовать сумеречный огонь? Пытки?
Вспышка ярости в еще одном вопросе.
- Я еще не решил. На данный момент она будет экспериментировать, как это. Возможно, позже она научится испепелять армии наших врагов. - жестко проговорил герцог.
Пламя, которое не оставляет ожогов - истребит тысячи. Это было бы великолепно, даже если это и абсурд.
- Здесь есть армия врагов? Будете ли вы использовать сумеречный огонь на них?
Герцог снова поднял голову, шрамы на лице ярко выразились от брошенного фонарем света.
- Твоя бабушка видно тебе не сказала.
- О чем? – слегка поинтересовалась Манона
Герцог шагнул в сторону занавешенной комнаты.
- Об оружии, что она делает для меня - для Вас.
- Какое оружие?
Она не собиралась тратить время на тактичное молчание.
Герцог только усмехнулся ей и исчез. Штора качнулась достаточно, чтобы увидеть лежащую на низкой, покрытой мехами кровати, Кальтэну, её тонкие бледные руки лежали на боках. А её глаза были открытыми и невидящими. Щит. Оружие.
Два оружия - Кальтэна и ещё что-то, что ее бабушка готовила.
Вот почему Матрона осталась на Клыке с другими верховными ведьмами.
Если три из них объединяли свои знания, мудрость и жестокость, чтобы разрабатывать оружие для использования против армий смертных...
Дрожь пробежала по позвоночнику Маноны, когда она вновь взглянула на распростёртого человека на ковре.
Независимо от того, что это было за оружие, независимо от того, что три верховные ведьмы придумали...
У людей не было ни единого шанса.
- Я хочу, чтобы вы передали мои слова в другие шабашы. Мне нужно, чтобы часовые постоянно стояли у входов в наши казармы. Трёхчасовой дозор, не больше. Мы не должны допустить того, чтобы кто-то проник к нам незаметно. Я уже отправила письмо Матроне.
Элида проснулась от толчка внутри орлиного гнезда, тёплая и отдохнувшая, но она едва могла дышать. Было еще темно, но лунный свет исчез, близился рассвет. И в темноте, она могла лишь разглядеть отблеск белоснежных волос и мерцание железных ногтей. О, боги.
Она планировала поспать только час. Но, должно быть, проспала не менее четырех. Аброхас был неподвижен позади неё, его крыло все еще защищало ее.
После того столкновения с Астерин и Маноной, каждый час бодрствования или сна был кошмаром для Элиды, и даже днями позже она ловила себя, задерживающий дыхание в странные моменты, когда тень страха душила ее. Ведьмы не беспокоились о ней, даже при том, что она утверждала, словно ее кровь была синей.
Но этой ночью она, хромая, пошла обратно в свою квартиру. На лестнице было темно и тихо - слишком тихо, даже с грохотом её цепей. Кругом была полнейшая тишина. Как будто даже пылевые клещи задержали дыхание. Кто-то был в ее комнате. Ожидал ее.
Поэтому она продолжала идти, к полностью залитым лунным светом орлиному гнезду, куда её дядя не посмеет пойти. Крылатые драконы Тринадцати спали свернувшись калачиком, как кошки. Слева от нее, Аброхас следил за ней бездонными большими глазами, распластавшись на брюхе, не мигая. Когда она подошла к нему достаточно близко, чтобы почувствовать запах мертвечины, исходящий из его пасти, она сказала:
- Мне нужно где-то поспать, всего одну ночь.
Его хвост немного пошевелился, железные шипы позвякивали на камнях. Виляя им, как собака - сонный, но он рад видеть ее. Не было рычания, из-за которого его бы услышали, никакой подготовки железных зубов, чтобы проглотить ее за два укуса. Она бы предпочла быть проглоченной заживо, чем столкнуться лицом с теми, кто находился в ее комнате.
Элида скользнула вниз к стене, засовывая руки в подмышки, и подогнув колени к груди. Её зубы стучали друг против друга, и она свернулась поплотнее. Было так холодно, что изо рта шёл пар. Сено захрустело, и Аброхас подсел ближе к ней.
Элида напряглась - намереваясь вскочить на ноги и убежать. Но дракон вытянул одно крыло, как бы приглашая ее сесть рядом с ним.
- Пожалуйста, не ешь меня, - прошептала она.
Он проворчал, как бы говоря, если ты только не будешь сильно открывать рот.
Дрожа, Элида поднялась. Он казался больше с каждым шагом. Но крыло осталось протянутым, как будто она животное, нуждающееся в успокоение.
Когда она к нему подошла, то с трудом могла дышать, затем Элида протянула руку и погладила изогнутый чешуйчатый покров. Он был на удивление мягким, как изношенная кожа. От него исходило тепло, как от печки. Дракон осторожно повернул голову под таким углом, чтобы лучше наблюдать за ней. Она села напротив него, и ее спина мгновенно согрелась.
Его крыло изящно опустилось ближе к ней, и скоро оно казалось мембраной между ней и холодным воздухом. Она наклонилась дальше к его мягкому и приятному теплу, позволяя ему раствориться в ее костях.
Она даже не поняла, что провалилась в сон. И сейчас...они были здесь.
Сильный запах Аброхаса скрывал её собственный человеческий аромат, иначе Лидер Крыла ее бы уже нашла. Аброхас вел себя достаточно тихо, так что она задалась вопросом, знал ли он это тоже.
Голоса переместились к центру орлиного гнезда, и Элида измерила расстояние между Аброхасом и дверью. Возможно, она смогла бы ускользнуть, прежде чем они заметили её.
- Держать это в тайне, в секрете. Если кто-то выяснит про нашу обороноспособность, умрёт от моей руки.
- Как пожелаете, - сказала Соррель.
Астерина спросила:
- Мы скажем Желтоногим или Синекровным?
- Нет, - сказала Манона, её голос был подобен смерти и кровопролитию. - Знать должны только Черноклювые.