Я слышала крики. Сердце хотело обернуться, увидеть того, чей последний вздох был рядом, но мозг сосредоточенно продолжал уничтожать чужие тени. Руки начали трястись. Их слишком много.
Приказ Гаярда. Шаг Гвардейцев в сторону. Новая магическая атака. Гвардейцы на месте, звон металла.
Маги Зоркса не кончались. Я не могла увидеть, откуда они появлялись. Тьма уже ощутила вкус крови, разрывая уже не только теней, но и людей. Да, это была моя воля.
- Каддамах, - послышался крик Зейда, - сосредоточься на тенях. Живых оставь нам!
Я обернулась на него. Он будто находился за какой-то тёмно-серой пеленой. Зейд отбивал атаки людей Зоркса клинком, посылая вдаль ослепляющие огненные шары. Его тень истощилась. Мне это не нравилось, очень не нравилось.
Несколько групп по бокам нашей шеренги лежали мёртвыми. А люди Зоркса начали успешно брать нас в кольцо. Вышел новый отряд людей в чёрных балахонах. Я притормозила Тьму. Сквозь их тени я увидела быстроисчезающую воронку. Там Зоркс.
Долину накрыла Тьма, не Дикая, моя. Я чувствовала, что вновь начинаю терять контроль над силой. Тьма ухмыляясь, забирала всё больше жизней противника, поглощая их тени, и чужие.
Нашим нужна была передышка. Силы слишком не равны.
Я слышала крик Гаярда. Он пытался дозваться до меня. Потеряла контроль? Ещё нет.
Руки уже не тряслись. Я видела сразу всех. Я поработила их тени, которые обрушились на своих хозяев. Мы почти у цели.
- Сестра, - голос в голове, - смотри, сестра.
Я пошла на голос. Просто посмотреть. В долине ещё продолжался бой, но перевес уже был на нашей стороне. Усмирила свою Тьму. А пока, просто посмотреть.
Я неслась за голосом по коридорам Баэршевы, шагала сквозь стены лабиринтов, пока не уткнулась в решётку камеры, а в ней…
- Лор, – выдохнула я.
Потёрла глаза. Я вновь в долине.
- Зейд, Лор у него!
Кинулась к главе наёмников. Он обернулся, хмуро всматриваясь мне в лицо.
- Жив? – Коротко спросил.
- Ты знал? – Он не удивился.
Он знал и не сказал мне?
- Почему ты молчал?
- Он сам пошёл к Зорксу, - Зейд сделал шаг ко мне, а я, не веря отступила, - он винил его в смерти сестры.
- Почему ты не сказал мне? Лор у него был всё это время! Один!
Я била его грудь кулаками.
- А что бы ты сделала, Каддамах? – Зейд выкрикнул вопрос в лицо, больно схватив за плечи, - это был его выбор, и не твоё дело.
Отпустил. Внутри вскипал гнев. Мой друг в лапах моего врага. И об этом мне не сказал мой самый близкий в мире человек. В душе рождалась холодная решимость. Я должна забрать его, как он когда-то забрал меня с жестоких улиц.
- Каддамах, стой! - Крикнул вслед он, - Кайя, стой!
Но было поздно. Я шагнула в темноту.
Я не смогла пройти сквозь тени внутрь. Воронка была уже закрыта, а новые маги не выходили. Я парила над долиной облаком Тьмы, погружаясь в ярость внутри себя. Должна. Добраться. До. Него.
Фраатха Ур всколыхнулась, проснулась. Времени мало.
Давай, старушка.
Ярость передалась моей Тьме. Я не пойду лабиринтами, обходными путями. Вобрала все тени вокруг, и обрушилась на проклятый город сверху чёрным камнем.
Грохот рухнувших стен и перекрытий оглушал. Я была теневым потоком, который набрал скорость, и не сразу смог остановиться. Пробила последнюю перекладину, как выпала из потока, неуклюже покатившись по каменному, пыльному полу. А они говорили, что сюда не попасть.
Тело саднило, падение отрезвило.
Вокруг был столб пыли, зимнее небо осталось где-то высоко.
Откашлялась, кое-как поднялась на трясущихся руках.
Здесь кругом был мрак, через который я не могла видеть.
- Сестра, - резко обернулась.
Передо мной стоял тот самый маленький мальчик из моих снов. Только одно отличалось от тех видений – глаза. Это были не детские глаза.
- Где он? – Резко спросила.
- Ты увидишь его, скоро.
Я смотрела на Зоркса, и никак не могла поверить, что именно этот ребёнок собрал армию фанатиков и уничтожил почти весь мир.
- Как ты разбудил Дикую Тьму? – Спросила я.
- Она сама пришла, я просто подготовил, - послышался детский голос в ответ, - я пришёл в этот мир, как и ты, Виктория, случайно. Когда погиб в своём. Много сотен лет назад. И знаешь, как меня встретил этот мир, который ты пытаешься спасти?
- Судя по всему, не очень, - хмуро ответила.
- Меня забрали работорговцы, только тогда я не знал, кто они такие, а потом продали в рабочий дом, где я день изо дня работал до кровавых мозолей, где меня хлестали за малейший поступок. Где на праздник мне давали горячую воду с одной костью. Я был ребёнком, Виктория, - его звонкий голос дисгармонировал с тем презрением, которое скользило в этих словах, - а потом продали новому хозяину, так как был слишком слаб. И много болел. Тот хозяин много брал с гостей, которые хотели уединяться маленькими мальчиками. Знаешь, что со мной там делали?