— Не прикасайтесь к оружию, — тихим, ровным голосом велел Люцивар. — Мы здесь не одни.
Медленными движениями он расстегнул пояс, удерживающий короткий шерстяной плащ, и распахнул его, обнажая грудь и Эбеново-серый Камень, висящий на цепочке. Затем он вытянул руки вперед, не прикасаясь к оружию.
— Я — Люцивар Яслана, — громко произнес он. — Я принадлежу Леди. А эти самцы принадлежат мне.
«Я ничего не чувствую», — произнес Фалонар, отправив мысль на острие копья на Сапфировой ментальной нити.
«Родство обычно не заявляет о своем присутствии, — сухо отозвался Люцивар. — Особенно арсерианцы».
«Мать-Ночь! — Фалонар бросил взгляд на растерзанные тела эйрианцев. — Так эти кошки по-прежнему здесь? Сколько их?»
«Восемь. Будем надеяться, они сочтут нас друзьями, иначе здесь продолжится резня».
Люцивар ждал до тех пор, пока руки не начали болеть. Наконец он ощутил осторожное ментальное прикосновение.
«Ты — Брат Каэласа», — произнес рокочущий голос.
«А он — мой Брат», — с уважением произнес Люцивар, осторожно опуская руки.
«Почему вы здесь?» — требовательно спросил кот.
«Мы пришли, чтобы свидетельствовать происшедшее от имени Леди».
Долгое молчание.
«Каэлас велел нам охранять это место, чтобы плохое мясо больше не проходило через Врата».
Люцивар понадеялся, что наблюдающие за ним арсерианцы решат, что он дрожит от холода, а не оттого, что эйрианцев назвали «плохим мясом».
«Каэлас мудр».
«Вы смотрите и уходите».
Это не было вопросом.
Люцивар повернулся к своим людям и громко, чтобы ближайший к нему арсерианский кот услышал приказы, произнес:
— Активировать обычные щиты.
Пятеро мужчин непонимающе посмотрели на него, но быстро сообразили, что к чему. Защитные сферы с тихим хлопком окружили их.
«А эти щиты нам помогут?» — спросил Фалонар, отправляя мысль на Сапфировой нити, чтобы другие мужчины не смогли услышать ее.
«Нет», — коротко отозвался Люцивар.
— Оружие в руки. — Призвав свой эйрианский боевой клинок, он одобрительно кивнул, когда остальные последовали его примеру. — Кольвар, вы с Эндаром оставайтесь на страже и присматривайте за гостевой паутиной. Ротвар и Заранар, исследуйте левую половину деревни. Фалонар, за мной.
«И если один из арсерианцев все же решится показаться вам на глаза, обращайтесь к нему с такой же любезностью, с какой вы бы подошли к любому незнакомому воину», — добавил он на общей ментальной нити.
Они двигались медленно, осторожно, прекрасно понимая, что коты наблюдают за каждым их движением.
— Как эти существа ухитрились убить столько эйрианцев и при этом никто даже не подал сигнал тревоги? — тихо спросил Фалонар, когда они обошли половину домов, расположенных в правой части деревни.
Было очевидно, что большинство мужчин даже не подозревали о начавшемся сражении.
— Когда арсерианец охотится, ты обычно не подозреваешь о его присутствии до тех пор, пока он не нанесет смертельный удар, — рассеянно отозвался Люцивар, быстро осматривая следующий дом. В каждом из них остались свидетельства сопротивления, но, судя по всему, от первой битвы, в которой иннеанцы отчаянно пытались защититься от эйрианцев. — Они — прекрасные охотники.
Добравшись до жилых помещений Святилища, они оба уставились на молодую Жрицу, точнее, на то, что от нее осталось.
— Огни Ада, — с отвращением произнес Фалонар, попятившись прочь от двери. — Что ж, полагаю, групповое изнасилование — тоже своего рода медленная казнь. Но почему оставили только эту? И зачем забили до смерти, хотя уже и так сделали достаточно, чтобы убить ее?
— Потому что вторая женщина сопротивлялась, а эта ожидала несколько иной награды за свое предательство, — ответил Люцивар. Когда Фалонар с ужасом поднял на него глаза, в которых плескался страх, он только мерзко рассмеялся. — Вы провели при терриллианских дворах достаточно времени, чтобы научиться возиться в грязи, Князь Фалонар. Кто-то же должен был помочь этому ублюдку с Зеленым Камнем пройти через Врата и вернуться в Террилль или, по крайней мере, не дать старой Жрице понять, что Вратами пользовались без ее ведома или согласия. Что же до избиения… Полагаю, когда мерзавец сообразил, что оказался в ловушке, то просто выместил на ней злость.
— Этот кот убил его слишком быстро, — пробормотал Фалонар, отвернувшись от комнаты. — Можно сказать, молниеносно.