Предводитель помедлил еще мгновение, а затем решительно кивнул:
— Благодарю вас. Мне… Я не хотел бы надолго оставлять ее одну. — Он глуповато посмотрел на Повелителя. — Она говорит, я слишком много суечусь.
Сэйтан улыбнулся:
— Вы скоро станете отцом, вам полагается суетиться. — Он проводил посетителя до двери, дал Беале указания относительно Экипажа и вернулся к Деймону и Люцивару. Взяв нож для бумаги, Повелитель осторожно вскрыл конверт, призвал свои очки с линзами в форме полумесяца, расправил письмо и приступил к чтению.
— А ты получал раньше от Мегстрома отчеты о ярмарках услужения? — проницательно поинтересовался Люцивар, принимая бокал бренди из рук Деймона.
— Нет. — Чем больше Сэйтан читал, тем меньше ему нравилось написанное. Просматривая послание во второй раз, Повелитель почти не прислушивался к разговору своих сыновей, пока последние слова Деймона не привлекли его внимание. — Что ты только что сказал?
— Я говорю, лорд Мегстром пообещал разослать письма некоторым Королевам за пределами Малого Террилля, — повторил Деймон, небрежно взболтав бренди в бокале. — Однако после того, как Джорвал взял мою иммиграцию в свои руки, мне сообщили, что Королевы, правящие в остальной части Кэйлеера, даже не стали рассматривать возможность принятия Верховного Князя, носящего Черный Камень.
Люцивар фыркнул:
— Полагаю, Джорвал попросту сделал все, чтобы эти письма не были отправлены. Огни Ада, Деймон, ты же знаком с Королевами остальных Краев. Они составляют ковен. Если бы письмо с подобным предложением достигло кого-то из них, они бы тут же отправили своих советников на ярмарку, чтобы подписать с тобой контракт.
— Прочти это, — только и сказал Сэйтан, передавая письмо Деймону.
— Я не понимаю, — произнес тот, пробежав глазами первую половину письма. — Разве эти списки составляются не для того, чтобы представить всех кандидатов на услужение?
— Именно, — мрачно произнес Люцивар, читавший послание через плечо брата. — И твоего имени не было ни в одном из них. — Он взглянул на Повелителя. — Я упоминал об этом в свое время.
— Верно, — подтвердил Сэйтан. — Однако, поскольку Деймон все-таки оказался на своем законном месте при Темном Дворе, я, признаюсь, не уделил этому замечанию достаточного внимания.
Деймон отдал письмо отцу.
— Наверное, где-то должен был быть этот список. В противном случае откуда Королевы, правящие в Малом Террилле, могли узнать о моей кандидатуре?
Сэйтан говорил по-прежнему мягко, однако в его голос вкралась едва заметная угроза.
— А что это были за Королевы?
— Четыре Королевы из Малого Террилля, готовые взять меня на службу, — медленно произнес Деймон. — Джорвал уверял меня, что откликнулись только они.
— Значит, если бы ты случайно не столкнулся с Люциваром…
Деймон похолодел.
— Я бы подписал контракт с одной из них.
Тихо выругавшись, Люцивар вскочил и начал мерить кабинет шагами.
Сэйтан же только кивнул.
— Ты бы подписал контракт с одной из Королев, специально отобранной Джорвалом, и в итоге оказался бы спрятан где-нибудь в укромном местечке в Малом Террилле, чтобы никому и в голову не пришло, что ты вообще находишься в Кэйлеере.
— А какой в этом смысл? — раздраженно спросил Деймон.
— В Малом Террилле на иммигрантов из Кэйлеера мужского пола надевают Кольцо Повиновения! — рявкнул Люцивар. — Вот какой в этом смысл. Было бы то же самое, что в Террилле.
— Не обязательно, — все с той же обманчивой мягкостью произнес Сэйтан. — Если бы с Деймоном обращались хорошо, с должным уважением и заботой — что, я уверен, было частью соглашения, — у него бы не было причин не прибегать к силе своих Камней против врага, угрожающего его Королеве. А после первого же выброса силы Черного путь назад оказался бы закрыт. Черта была бы проведена.
Деймон потрясенно уставился на отца.
— Но какая теперь-то разница? — спросил Люцивар, озабоченно глядя на стоящих перед ним мужчин. — Деймон же с нами.
— Да, — протянул Сэйтан. — Деймон с нами. Но где остальные люди, чьи имена незаметно исчезли из списков?
Золотой паук вдумчиво изучал две спутанные сети снов и видений.
Больше смертей. Много смертей.
Пришла пора.
Запомни эту паутину. Запомни каждый узелок, каждую нить.
На протяжении всего холодного периода ее то и дело тянуло прочь от собственных снов, что-то призывало изучить паутину, создавшую живую легенду, Королеву, бывшую Ведьмой. И она осознала, что даже этого мало, потому что жизнь во плоти изменила эту мечту. Теперь Королева и Ведьма стала чем-то большим. И каким-то образом необходимо было добавить это «большее» к паутине. Без него Сердце Кэйлеера исчезнет на слишком долгий срок — и уже никогда не будет прежним, когда мечта вернется.