— Возможно, потому, что теперь он считает, что обладает кое-чем более ценным, нежели золотые марки.
Геката зашипела, без труда поняв намек.
— Что именно он знает?
— Он присутствовал на моей недавней «исповеди», но это вряд ли очень ценная информация.
— Однако его сведений будет вполне достаточно, чтобы заставить Сэйтана насторожиться, — зловеще произнесла Геката. — Более того, их будет достаточно, чтобы Повелитель начал задавать вопросы.
— В таком случае, возможно, следует предпринять еще что-нибудь, прежде чем Картан успеет поговорить с кем-либо за пределами Малого Террилля, — мягко, почти рассеянно произнесла Доротея.
У нее было несколько весьма интересных вариантов того, что может «совершенно случайно» произойти с сыном, пожелавшим помочь ее врагу.
Геката поднялась и какое-то время молча мерила комнату шагами.
— Нет. Давай-ка лучше посмотрим, не удастся ли использовать Картана в качестве наживки, способной выманить одну маленькую Целительницу в Малый Террилль.
Доротея фыркнула.
— Ты что, в самом деле считаешь, будто Джанелль Анжеллин решит помогать Картану?!
— Я сегодня же отправлюсь в Малый Террилль и побеседую с лордом Джорвалом. Он поймет, как передать эту маленькую просьбу адресату наилучшим образом. — Потянувшись было к дверной ручке, Геката снова замерла: — Когда твой малыш Предводитель вернется домой, возможно, стоило бы преподать ему урок верности.
Доротея подождала, пока за Темной Жрицей закроется дверь, и направилась к камину. Она бросила отчет в огонь и стала наблюдать, как языки пламени с жадным шипением пожирают бумагу.
Когда война, которую они готовы были развязать, закончится, она велит разложить огромный костер и будет смотреть, как пламя пожирает этот полуразложившийся ходячий труп. И, наслаждаясь тем, как горит Геката, она преподаст сыну маленький урок верности.
— Я пришла, чтобы просить об одолжении, — отрывисто произнесла Карла, десять минут поболтав с Джанелль об эйрианцах, которых Люцивар в этот раз привез с собой.
Девушка подняла глаза от рукоделия, над которым работала, и в них отразилось веселье, смешанное с беспокойством.
— Ну хорошо.
— Я хочу Кольцо Чести вроде тех, которые ты дала мальчикам из Первого Круга.
— Дорогая, они носят Кольца Чести на своих членах. Может, ты иногда и ведешь себя так, будто у тебя есть яйца, но вот такой штуки у тебя точно нет.
— Да, но самцы из родства носят их не там. Ты сделала для них маленькие кольца, которые крепятся к цепочкам, удерживающим их Камни.
— Значит, ты хочешь получить Кольцо Чести, — по-прежнему весело произнесла Джанелль, добавив еще несколько стежков в вышивку.
Карла серьезно кивнула:
— Для всего ковена.
Джанелль подняла глаза на подругу. Сапфировые озера больше не улыбались.
Карла выдержала ее взгляд, узнав по легкой перемене, отразившейся в глубоких глазах, что теперь она разговаривает не с Джанелль, своей подругой и Сестрой. Она сидела напротив Ведьмы, Королевы Эбенового Аскави. Своей Королевы.
— У тебя есть на то причина, — произнесла Джанелль своим полуночным голосом. Это был не вопрос.
— Да.
Сколько нужно будет рассказать, чтобы убедить ее пойти на это? И какая часть увиденного в спутанной сети может остаться тайной?
Молчание длилось несколько минут.
Джанелль вернулась к вышивке.
— Что ж, раз вы будете носить их на пальцах, думаю, оно должно выглядеть как обычное украшение, чтобы истинное предназначение осталось тайной для стороннего наблюдателя, — тихо произнесла она. — Полагаю, тебя так интересует это Кольцо из-за защитных чар, которые я на них накладываю?
— Да, — так же тихо отозвалась Карла.
Защитные чары, Эбеновые щиты, которые Джанелль добавляла в Кольца, были именно той причиной, по которой она решила попросить одно для себя.
— Ты хочешь, чтобы эти Кольца были связаны между ковеном или же с нашими мужчинами тоже?
Карла поколебалась. Обычное Кольцо Чести позволяло Королеве отслеживать эмоции и чувства мужчин, принадлежащих к ее Первому Кругу. Однако из-за небольшой ошибки, вкравшейся в заклинания Джанелль при создании ее первого Кольца для Люцивара — которое тот носил до сих пор, — все мужчины, входившие в Первый Круг Темного Двора, могли точно так же узнавать об изменении настроения и чувствах своих Королев.
Действительно ли она испытывала желание постоянно иметь дело с мужчинами, еще лучше осведомленными относительно настроения их женщин, чем сейчас? Стоит ли некоторая эмоциональная отстраненность от них возможности послать предупреждение, которое никаким образом нельзя заблокировать?