— Последний ускоритель отстрелился. Сейчас мы получим первый фотографии.
— Главное, чтобы спутник вышел на орбиту.
— Не важно, даже если он не вышел, и ему не хватило скорости, и мы не правильно рассчитали, и нас будет минимум час, или даже больше, прежде чем он сойдёт с орбиты. Мы получим главные фотографии.
— Да, но хотелось бы, чтобы он провёл весь комплекс исследований, сфотографировали и космос и планету. Тем более, в океане могут существовать неизвестные нам острова.
— Главное королева, это в принципе, возможно, мы прорвались раз, прорвёмся и второй и третий и сотый.
— Мы прорвались впервые туда ещё давно.
— Ракета велика, хоть один из её блоков мог отказать, и второй и пятый, нам очень повезло, что запуск был успешен с первой попытки.
— Да, очевидно.
Прервав разговор, заработал принтер, он распечатывал первую фотографию, только что переданную со спутника. Один из слуг подошёл к нему, взял листок и поднёс его к Тите. Там сложно было что-то различить, снова белые точки, кусочек солнца, ничего внятного.
— Ох, — испустила разочарованный вздох Тита, — эти фотографии имеют ещё худшее качество, чем те, что мы получили первый раз.
— Копировальное устройство не совершенно, но, отслеживая, расположения точек, мы сможем понять, движутся ли источники света на них, если да, то с какой скоростью. А перемещение по орбите спутника позволит с помощью метода углового смещения, замерить расстояние до них и до солнца. Главное не разрешение, с которым выполнен копировальным аппаратом рисунок, главное, что на нём нарисовано, и как это будет меняться с течением времени.
— Всё это я знаю. Просто хотелось бы увидеть это своими глазами, но не совершенство техники, не позволяет увидеть этот мир. И качество очень низкое, в следующий раз надо сосредоточиться на том, чтобы возвращать из космоса не копии снимков по радио, методом передачи точек. Надо послать в космос фотоаппараты высокого разрешения, которые смогут на специальную плёнку сфотографировать высококачественный рисунок, который можно будет вернуть на планету.
— Если вы пожелаете, мы сделаем это королева.
— А то тут даже не видно, какого цвета космическое пространство, чёрное, тёмно зелёное или же тёмно синее.
— Вы же знаете, что космос тёмно синий на самом деле. Это связано с тем, что вакуум состоит из бесцветного водорода и очень не большого количества синего метана. Хотя всё зависит от количества света, до сих пор мы не замерили его среднюю яркость.
— Ничего не известно об этих светящихся точках, что это такое? Другие планеты, такие как наше, другие солнца? Оптический эффект? Или просто блуждающие через пустоту ярко светящиеся плазменные шары.
— Королева, очевидно, последнее, наша планета светится недостаточно ярко. И не сравнится с этими точками. К тому же солнце имеет цветовой спектр, оно жёлтое. Если бы в природе существовало ещё одно солнце, далеко от нас, точка была бы отчётливо жёлтой, или красной, но не чисто белой. Это уж точно. Другие солнца не могут быть все белыми, а жёлтых или цветных точек на фотографии нет, значит, нет и других солнц. Значит, снятые нами объекты это не солнца и не планеты, а какие-то неизвестные нам световые эффекты, будет лучше понятно, что это такое, когда через несколько часов, мы сможем измерить их угловое смещение, тогда станет понятно каково расстояние до этих объектов, и мы узнаем их примерные размеры.
— Я не знаю, каковы пределы, размеры космоса, и чем он кончается, но, Крит, вспомни нашу историю, наши первичные представления о том, что земля плоская, о том, какие размеры должны были быть и оказались у солнца на самом деле. Как глубоко мы ошибались, заблуждались.
— Теперь мы всё знаем о нём, мы слетали туда, теперь есть понимание.
— Всё упирается в технологии.
— Боюсь с технологиями тоже всё уже становится очевидно, мы нашли около тридцати элементов, существующих в природе, очевидно могут быть более тяжёлые элементы, неизвестные нам, но у них тоже есть своя граница, едва ли это больше 200 атомных масс. Даже если… Мы подошли к пределу моя королева, это надо понимать.
— Увидим.
— Я не думаю, что мы увидим что-то новое.
— Вы против космических исследований? — Удивилась Тита.
— О нет, конечно, нет, я за, я их ярый сторонник. Я говорю о другом, мы живём в ограниченном мире, этот мир очень велик, очень велик, но он имеет ограниченные размеры. Других миров нет, это ясно. Есть солнце, огромный горячий шар, есть Нептун, наша родина, есть горячие плазменные шары, которые почему-то бороздят великую пустоту в разных направлениях, и этих шаров много. Устройство мира в целом понятно. Мы не сможем создать новые двигатели, новые ещё более совершенные технологии, принципиально более совершенные.