Она выключила проектор.
Не было ни страха, ни сомнений. Был только расчёт. «Абсолют» был самой опасной целью в её жизни. Но это был её шанс. Её единственный шанс.
Через два часа челнок «Призрак», управляемый ИИ, отстыковался от орбитальной станции и ушёл в прыжок. Кей сидела в кресле пилота своего маленького скифа, встроенного в грузовой отсек, и смотрела на удаляющиеся огни цивилизации.
Она не знала, что везёт на «Абсолют» не просто воровайку. Она везла ключ. И дверь, которую предстояло открыть, ждала его очень и очень долго.
Глава 2. Руины, которые дышат
Тишина.
Вот что поразило Кей больше всего, когда её скиф, словно тень, выскользнул из челнока и устремился к гигантской, тёмной сигаре «Абсолюта», застывшей в вакууме. Ни привычного гула систем жизнеобеспечения в скафандре, ни перекрёстных помех, ни белого шума сотен каналов связи. Только оглушительная, давящая тишина, нарушаемая ровным биением её собственного сердца в ушах.
Её скафандр был вторым слоем кожи — лёгким, гибким, с нанопокрытием, делающим её практически невидимой для стандартных сенсоров. Скиф завис у шлюза аварийного дока, обозначенного на старых схемах.
— Подключение к шлюзу... — её голос прозвучал глухо внутри гермошлема.
Манипуляторы скифа нашли ручной привод шлюза. С громким, леденящим душу скрежетом, который, казалось, разорвал саму ткань тишины, массивная дверь медленно поползла в сторону. Перед ней зияла чёрная пасть.
Кей отстыковалась от скифа, оставив его в доке на случай быстрого отступления, и шагнула внутрь. Фонарь на её плече выхватил из мрака длинный коридор. Воздух внутри был ледяным и мёртвым, но... странным. Не пахнет тлением, пылью или озоном, как на других заброшенных объектах. Он был абсолютно нейтральным, стерильным, как в операционной.
— Картография. Запускаю сканирование.
Её имплант начал строить трёхмерную карту станции, наслаивая её на старые схемы. Схемы всё чаще не совпадали с реальностью. Стены были чистыми, почти сияющими. Ни пыли, ни следов разложения. Лишь кое-где на металле виднелись длинные, глубокие царапины, словно от когтей гигантского зверя.
Она двигалась бесшумно, её шаги не оставляли следов на идеально чистом полу. Тишина давила, становясь всё более зловещей. Она привыкла к шуму. Эта тишь была неестественной.
И тогда она это услышала.
Сначала это был едва уловимый гул, больше похожий на вибрацию в костях, чем на звук. Он шёл отовсюду — от стен, от пола, от самого воздуха. Станция не была мёртвой. Она дышала.
— Что за чёрт... — прошептала она, замирая.
Её имплант, обычно выдававший чёткие данные, начал сбоить. Показатели температуры прыгали, карта мерцала. Помехи. Но не электромагнитные. Это было похоже на что-то иное, словно сама реальность искажалась вокруг неё.
Она свернула за угол и застыла. Перед ней зиял огромный пролом в палубе, ведущий на несколько уровней вниз. Края разрыва не были рваными, как от взрыва. Они выглядели... оплавленными, органичными, будто станцию пронзило гигантское щупальце. А внизу, в темноте, пульсировал тусклый, фиолетовый свет.
Сердце Кей забилось чаще. Это не было по плану. План предполагал мёртвую станцию, а не это... это логово.
— Грек, приём. Здесь что-то не так. Станция... активна.
В ответ — лишь шипение помех. Связь с «Призраком» была мертва. Она была отрезана.
Целиком полагаясь на карту в памяти импланта, она продолжила путь к сердцу станции — Реакторному залу, где должно было находиться ядро. Чем ближе она подбиралась, тем сильнее становился гул. Воздух начал казаться густым, тяжёлым. Ей стало труднее дышать, хотя датчики скафандра показывали норму.
И тут она их увидела. Тени. Они скользили по стенам на периферии её зрения, бесформенные и быстрые. Когда она поворачивалась, там никого не было. Но ощущение, что за ней наблюдают тысячи глаз, становилось невыносимым.
Она почти бежала, когда наконец достигла огромных бронированных дверей Реакторного зала. По схеме, здесь должен был быть главный командный пункт. Она прислонилась к холодной стали, пытаясь отдышаться. Гул здесь был оглушительным, он исходил прямо из-за двери.