Перламутровое существо медленно, с неземственной грацией, подняло свою свободную руку. Длинные, хитиновые пальцы сомкнулись в негнущемся жесте.
И тишина взорвалась.
Не звуком. Движением. Одно из существ-солдат, стоявшее ближе всех, содрогнулось и метнулось вперед. Его движение было стремительным и абсолютно беззвучным. Оно не рычало, не издавало боевых кличей. Просто молниеносный бросок, серповидная клешня, описывающая дугу в сторону моей головы.
Я инстинктивно отпрыгнул назад, споткнулся о какой-то гибкий, теплый выступ на полу и грузно рухнул на спину. Удар клешни просвистел в сантиметрах от моего визора, оставив на нем глубокую царапину. Я выстрелил почти вслепую. Заряд плазмы ударил нападавшего в грудь, и на этот раз сработало — хитин треснул, из раны брызнула темная жидкость, а само существо с оглушительным визгом откатилось назад, дергаясь в предсмертных конвульсиях.
Запах гари и чего-то кислого, едкого, заполнил мои фильтры.
Но у меня не было времени на раздумья. Движение первого было лишь сигналом. Вся полукруглая стена из существ пришла в движение. Они не бросились все разом, а начали наступать, смыкая кольцо, их клешни щелкали в такт пульсации станции. Я отползал, паля в ближайших, но их было слишком много. Один заряд снес голову одному, другой прожег лапу другому, но остальные продолжали движение, безжалостные и молчаливые.
Я почувствовал острую, жгучую боль в ноге. Одно из существ подобралось сбоку и вонзило свою клешню мне в бедро, прямо сквозь ткань комбинезона и броню. Я закричал и ударил его прикладом бластера по «лицу», чувствуя, как трескается хитин. Оно отступило, вырвав клешню, и я увидел кровавое месиво на своей ноге.
Я был прижат к краю балкона. Сзади — пустота, уходящая вниз на десятки метров в светящуюся фиолетовую мглу. Впереди — безжалостные, молчаливые убийцы. Я перевел взгляд на Кей. Она смотрела на эту бойню, и по ее щеке медленно скатилась слеза, оставляя светящийся след на коже с бирюзовыми узорами.
В этот момент перламутровое существо снова подняло руку. И атака прекратилась. Солдаты замерли в шаге от меня, их клешни все еще были готовы к удару. Они снова ждали.
Существо посмотрело на меня. Его бездонные глаза, казалось, видели меня насквозь, видели каждый мой страх, каждую каплю отчаяния. Оно не произнесло ни слова, но послание было ясным, как удар ножом:
«Твоя жизнь не в твоих руках. Она — в моих. И я решаю, когда твой спектакль закончится».
Я сидел, прижимая рану на бедре. Кровь сочилась сквозь пальцы, теплая и липкая, резко контрастируя с ледяным ужасом, сковывавшим все тело. Существа-солдаты стояли не шелохнувшись. Их хитиновые груди равномерно вздымались, словно они были частями одного гигантского, дышащего механизма. В их молчаливой неподвижности было что-то более жуткое, чем в яростной атаке.
Перламутровое существо медленно опустило руку. Его пальцы скользнули по плечу Кей, и я увидел, как все ее тело напряглось. Ее глаза, полные слез и ужаса, снова встретились с моими. И в них я прочел новое послание — уже не предупреждение, а мольбу. Быструю, отчаянную. Она едва заметно покачала головой. Не смотри. Не заставляй меня это видеть.
Но я не мог отвести взгляд. Я был пригвожден к этому месту, к этому моменту.
И тогда оно — Существо — сделало новый жест. Нежный, почти ласковый. Оно провело тыльной стороной пальцев по ее щеке, стирая светящуюся слезу. А затем его рука переместилась к ее животу и легла на него ладонью.
Я замер. Что-то внутри меня сжалось в ледяной ком. Это был не жест собственника. Это было... сообщение. Демонстрация. Оно показывало мне ее. Показывало, что она теперь его. Вся. И не только она.
Кей зажмурилась, ее лицо исказилось гримасой, в которой смешались боль, стыд и нечто еще, чего я не мог понять. Ее живот под ладонью Существа... он не был плоским. Легкая, едва заметная выпуклость изгибалась под тонкой тканью того, что осталось от ее одежды. И в такт пульсации Улья, эта выпуклость... шевельнулась.
Внутри нее что-то было. Что-то живое.
Все сложилось в единую, чудовищную картину. Ее покорность. Ее измененная кожа. Этот неестественный, пугающий покой. И этот... зародыш.
Она была не просто пленницей. Она была инкубатором.
Из моей груди вырвался не крик, а нечленораздельный, животный стон. Я отшатнулся, ударившись головой о стену. Боль в ноге померкла перед этим новым, всепоглощающим ужасом. Я пришел спасти ее, а нашел... это.
Существо наблюдало за моей реакцией. В его бирюзовых глазах, казалось, мелькнула искра... удовлетворения. Оно добилось своего. Оно показало мне всю глубину моего поражения. Бессмысленность моего геройства.