Но её ждало нечто иное.
В её разум хлынул поток образов. Не её воспоминаний. Его. Бесконечная тьма космоса. Полет. Предательство. Люди в белых халатах, вскрывающие его корабль, его сородичей. Клетки. Боль. Эксперименты. Затем — ярость. Всплеск энергии, поглотивший станцию, переплетение его биологии с её металлом. Долгое одиночество. Ожидание.
И сквозь всё это — её собственное лицо. Оно мелькало в этом потоке, как известная ему величина, как часть уравнения, которую он наконец-то решил.
Ты — ключ, — прозвучало в её голове, пока она задыхалась от чужих воспоминаний. — Твой код... твой «Дар»... он родственен нам. Ты недостающее звено. Ты вернёшь моему роду силу.
— Я... я ничего тебе не должна! — выкрикнула она, из последних сил пытаясь вырваться. — Я просто пришла за ядром!
Ядро? — в его «голосе» впервые прозвучала отдалённая насмешка. — Это не источник энергии. Это сердцевина. Наше гнездо. И ты принесла себя ему в дар.
Он отступил на шаг, и щупальца, державшие её, потащили её к центру зала, к пульсирующему «сердцу». Живая плоть на стене расступилась, образуя нечто вроде ниши, алтаря.
— Нет, отпусти меня! — её крики были полны чистой, нефильтрованной паники. Она билась, царапая щупальца ногтями, но те даже не дрогнули.
Её прижали спиной к тёплой, пульсирующей поверхности. Новые щупальца, более тонкие, выползли из стены и обвили её запястья, лодыжки, талию, фиксируя с абсолютной, унизительной точностью. Она была распята в самом сердце этого кошмара.
Ноктур приблизился снова. Его бирюзовые глаза горели в полумраке.
Не бойся. Боль... преходяща. Твоя плоть станет частью чего-то большего. Ты дашь начало новой жизни.
Одна из пластин на его груди с тихим щелчком отъехала, и Кей увидела, как из-под неё появляется нечто... иное. Не человеческое. Органичное и в то же время непостижимо чуждое. Это был инструмент не для соития, а для переписывания кода жизни.
Она закричала, когда он прикоснулся к оголенной коже её живота. Холод сменился жгучим, пронизывающим всё её существо теплом. Это было не просто физическое вторжение. Она чувствовала, как что-то проникает в неё на клеточном уровне, перестраивая, изменяя.
Она закричала, когда он прикоснулся к оголенной коже её живота. Холод сменился жгучим, пронизывающим всё её существо теплом. Это было не просто физическое вторжение. Она чувствовала, как что-то проникает в неё на клеточном уровне, перестраивая, изменяя.
Его член, твёрдый и идеально гладкий, как отполированный обсидиан, был испещрён тонкими, пульсирующими прожилками, светившимися изнутри мягким фиолетовым сиянием. Он не вошёл в неё грубо. Он упёрся в её девственную плоть с неумолимым, властным давлением, растягивая нежные, сопротивляющиеся складки. Боль от разрыва смешалась с шоком от невероятной полноты, когда он медленно, сантиметр за сантиметром, заполнял её, достигая самой глубины.
Каждый дюйм его вхождения был мучительным и прекрасным одновременно. Внутренние мышцы её лона, сжатые в тугой узел страха, начали непроизвольно подрагивать, пытаясь приспособиться к чужеродному объёму. Он был больше, чем всё, что она могла представить, и его форма, казалось, была создана, чтобы касаться каждой сокровенной точки внутри неё.
Когда он оказался внутри полностью, они оба замерли. Кей чувствовала каждый его пульсирующий нерв, каждое движение энергии, исходящей от него. Он заполнил её не только физически — он занял всё её сознание. Затем он пошевелился.
Первый толчок заставил её взвыть. Но это был не только крик боли. В нём прорвалось нечто тёмное и порочное, о существовании чего она не подозревала. Его движения были не быстрыми и яростными, а медленными, глубокими, неумолимыми, как сама Вселенная. Каждое движение его бёдер заставляло её чувствовать, как её внутренности обжигающе сжимаются вокруг него, посылая по её нервной систему разряды принудительного, всепоглощающего удовольствия.
Её тело, предательское и отзывчивое, начало отвечать. Влага, не вызванная желанием, а выжатая самим актом этого чудовищного соединения, смазала их соитие, и звук стал влажным, интимным, отчётливым в звенящей тишине зала. Её ноги, всё ещё зафиксированные щупальцами, бессильно затрепетали. Её собственные пальцы сжались, впиваясь в ладони.