Ноктур наклонился к её шее, и его дыхание, прохладное и пахнущее озоном и неизвестными специями, обожгло её кожу.
Твоя плоть признаёт меня, — его голос вибрировал прямо в её разуме, пока его тело вибрировало внутри её. — Твоя кровь поёт для меня. Смотри.
Он одним пальцем провёл по её ключице, и там, где прошёл его touch, на её коже проступил светящийся фиолетовый узор, похожий на кружево из звёзд. Её собственная биология сдавалась, подчинялась и преображалась под его волей.
Волна оргазма накатила на неё внезапно, сокрушительно, вырывая из её губ долгий, сдавленный стон. Это не было наслаждением, которое она когда-либо знала. Это было падением, растворением, болезненным и сладостным самоуничтожением. Её тело выгнулось в арке, беспомощно и полностью отдаваясь спазму, который сжимал её вокруг него с такой силой, что звёзды поплыли у неё перед глазами.
И в этот миг, когда её сознание затопило белое пламя, она почувствовала, как он изливает в неё себя. Не тепло, а жидкий огонь, который наполнял её, проникал в матку, в яичники, в самую суть её. Это было семя, но не только для зачатия. Это был код, вирус, переписывающий её предназначение.
И в этот миг, когда её сознание затопило белое пламя, она почувствовала, как он изливает в неё себя. Не тепло, а жидкий огонь, который наполнил её, растекся по самым сокровенным уголкам, затаился глубоко внутри, как спящий вулкан.
Он медленно вышел из неё, но её тело не обрело свободы. Напротив, щупальца, всё ещё обвивавшие её запястья и лодыжки, разомкнулись лишь для того, чтобы перестроить свою хватку. Её грубо перевернули на живот, прижав лицом к тёплой, пульсирующей плоти пола. Новые отростки, тонкие и цепкие, выползли из стен и оплели её бёдра, приподняв таз, оставив её в унизительной и беспомощной позе, неспособной пошевелиться.
Ноктур смотрел на свою работу сверху. Его светящийся взгляд скользнул по её дрожащей спине, по фиолетовым узорам, уже не исчезавшим с её кожи. В его бездонных глазах читалась не удовлетворение, а холодная оценка. Проверка материала.
Принято, — прозвучал его голос в её умственном пространстве, и в этом одном слове слышалось начало долгого пути. — Но недостаточно. Отдыхай. Ты понадобишься скоро.
Он не ушёл. Он растворился в самой ткани станции, став её частью, но его присутствие витало в воздухе, давило на психику. Кей лежала, распятая на полу из живой плоти, чувствуя, как жидкий огонь внутри неё продолжает пульсировать, впитываясь в неё, меняя её изнутри. Каждая клетка кричала о нарушении, но её тело, преданное собственными нервами, медленно уступало странному умиротворению, которое несла эта новая, чуждая энергия.
Побег был невозможен. Она была не просто пленницей. Она была частью экосистемы. Инструментом. И самым страшным был тихий, предательский шёпот в глубине души, который напоминал, что следующий акт этой пытки она уже ждёт.
Глава 4. Урок плоти
Сознание возвращалось к Кей обрывками. Первым пришло ощущение — тупая, глубокая боль во всём теле, смешанная с странной, остаточной пульсацией в самом низу живота. Затем — запах. Тот самый, сладковато-металлический, теперь въевшийся в её кожу, в лёгкие, ставший частью её.
Она попыталась пошевелиться, и её мир сузился до щупалец. Они не просто держали её — они жили своей собственной жизнью, слегка сжимаясь и разжимаясь в такт мерному, гулкому биению станции. Она была прикована лицом вниз к тёплому, дышащему полу, её бёдра приподняты, всё тело выставлено напоказ незримым силам, правящим этим местом. Бежать было невозможно. Даже мысли об этом казались абсурдными.
Стыд жёг её изнутри. Но под ним, как подводное течение, текло нечто иное — тёмное, липкое, непрошенное воспоминание о том, как её собственное тело откликнулось на насилие. Об том всепоглощающем спазме, что стёр грань между болью и наслаждением.
И тогда она почувствовала его. Не звук, не вибрацию. Изменение давления в воздухе. Тишина в зале сгустилась, стала тяжёлой, ожидающей.
Он материализовался из самой тьмы, из биолюминесцентного тумана, словно выплыл из стены. Ноктур. Его перламутрово-хитиновая кожа отливала в светящихся прожилках пола. Он молча подошёл к ней сзади. Его пальцы, холодные и твёрдые, легли на её ягодицы, и она вся сжалась, ожидая новой боли.