Но боли не последовало. Его прикосновение было... оценивающим. Он водил ладонью по её коже, будто изучая текстуру, проверяя податливость. Щупальца у её лодыжек слегка раздвинули её ноги шире, и безмолвный стон застрял у неё в горле.
Ты помнишь, — его голос проник в её разум, не спрашивая разрешения. — Ты помнишь финал.
И она помнила. Её предательское тело помнило всё слишком хорошо. Тепло разлилось по её низу живота, а влага выступила сама собой, готовя её к нему, вопреки воле и страху.
Он вошёл в неё без предупреждения. На этот раз её тело, уже знакомое с ним, почти не оказало сопротивления. Глубокий, влажный звук их соития громко прозвучал в тишине. Кей вскрикнула, но это был крик не столько от шока, сколько от осознания собственной готовности.
Его движения были такими же — неумолимыми, размеренными, не оставляющими места ни для чего, кроме самого акта. Но на этот раз её плоть отвечала иначе. Боль отступала, уступая место нарастающему, густому теплу. Каждый его толчок достигал какой-то новой, неведомой точки внутри, посылая по её нервам разряды принудительного удовольствия. Она пыталась бороться, сжиматься, но её собственные мышцы предавали её, судорожно сжимаясь вокруг него в поисках ещё большего трения.
Её дыхание стало прерывистым, из горла вырывались короткие, задыхающиеся всхлипы. Она ненавидела себя за это. Ненавидела своё тело, которое так легко подчинилось. Но ненависть тонула в накатывающей волне телесных ощущений.
Ноктур наклонился над ней, его грудь прижалась к её спине.
Смотри, — приказал он.
И её взгляд, затуманенный слезами и наслаждением, упал на её собственную руку, всё ещё зажатую в щупальце. Фиолетовые узоры на коже светились теперь ярче, пульсируя в такт его толчкам. Её плоть буквально сияла от его прикосновений.
Оргазм нахлынул на неё внезапно, сокрушив последние остатки сопротивления. Это была не капитуляция, а падение. Долгий, вибрирующий стон вырвался из её губ, когда её тело затряслось в серии мощных, неконтролируемых конвульсий. Внутренности сжались вокруг него с такой силой, что ей показалось, будто её разрывают на части, и из этих частей собирают что-то новое.
В тот же миг он с низким, победным рыком достиг своей кульминации, и волна жидкого огня снова заполнила её, ещё глубже, ещё неотвратимее, чем в первый раз.
Он не вышел сразу. Он оставался в ней, пока её тело не перестало биться, его тяжесть давя на неё. Щупальца по-прежнему держали её в своей безжалостной хватке.
Лучше, — прошептал он в её разум, и в его «голосе» впервые прозвучали нотки чего-то, похожего на одобрение. — Но идеал ещё далеко.
Он отступил, оставив её лежать в луже их общих соков, прикованную, использованную и навсегда изменённую. Физически. Ментально. С каждым таким «уроком» её прежнее «я» растворялось, а на его месте прорастало нечто иное. Нечто, что начинало принимать эти объятия не как наказание, а как единственно возможную форму существования.
Глава 5. Слияние с Сердцем
Прошли часы, а может, и дни. Время в животе станции потеряло смысл. Кей дремала урывками, просыпаясь от собственных стонов и пульсации, что не утихала глубоко внутри. Её кормили — щупальца подносили к её губам вязкую, питательную субстанцию, и она, побеждённая голодом, покорно глотала. Унижение становилось рутиной.
Ноктур появлялся снова. И снова. Каждый раз, когда она думала, что её тело не может принять больше наслаждения-пытки, он доказывал обратное. Он экспериментировал — то был медленным и пронзительным, то яростным и почти жестоким. И с каждым разом её отклик становился всё ярче, её стоны — менее принуждёнными, а волны оргазма — всё более сокрушительными. Она ненавидела себя за ту часть, что начала ждать этих визитов, за то, как её тело само тянулось навстречу его толчкам.
Он стоял над ней, наблюдая, как она пытается отдышаться после очередного кошмара-экстаза. Его светящиеся глаза были прикованы к её спине, к сложному узору, который теперь покрывал её от шеи до поясницы и светился ровным, ленивым светом.