Эта поза неэффективна, — прозвучал его голос, безразличный, как всегда. — Ты слишком пассивна. Твоя энергия рассеивается. Пришло время для полного слияния.
Прежде чем она успела понять смысл его слов, щупальца, державшие её, пришли в движение. Они не просто отпустили её — они потащили. Её оторвали от пола и понесли к центру зала, к огромному, пульсирующему Сердцу-Ядру.
Ужас, свежий и острый, пронзил её.
— Нет! Что ты делаешь?
Он не ответил. Щупальца приподняли её, развернули лицом к биолюминесцентной массе и прижали к ней. Но не спиной. Её тело наклонили вперёд, так что она оказалась почти в горизонтальном положении, грудь и живот прижаты к тёплой, пульсирующей поверхности. Плоть Ядра обняла её, приняла в себя, надёжно зафиксировав.
Затем её руки, всё ещё зажатые в щупальцах, были подняты и разведены в стороны и чуть вперёд, зафиксировав её в положении, похожем на поклон или распятие. Но главное — её бёдра. Щупальца обвили их, крепко сжали и приподняли таз, создав идеальный, откровенный угол. Поза была унизительной и абсолютно эффективной — теперь ничто не могло помешать полному, глубокому проникновению и, что важнее, удержанию его семени внутри.
Она была встроена в Ядро. Поглощена им. Её тело выгнулось, подставляя его власти самую сокровенную часть себя.
Паника затопила её. Она была полностью обнажена, физически и психологически, перед этим существом, перед самой станцией.
Ноктур приблизился сзади. Теперь он мог занять позицию идеально. Его руки легли на её приподнятые ягодицы, и она почувствовала, как всё её тело, встроенное в Ядро, вздрогнуло от этого прикосновения. Пульсация вокруг и внутри неё участилась, словно в предвкушении.
Да. Теперь — совершенство, — прозвучал его голос, и в нём впервые слышалось нечто, похожее на удовлетворение. — Ничто не будет потеряно. Всё будет использовано.
Он вошёл в неё сзади, глубоко и властно, и на этот раз ощущение было совершенно иным. Он заполнил её до предела, и благодаря позе, каждое движение достигало невероятной глубины. Она чувствовала его не только внутри своей плоти. Она чувствовала его через Ядро, всем своим существом. Каждый его толчок отзывался эхом в пульсирующей массе, что держала её, и возвращался к ней усиленный, умноженный в своей интенсивности.
Её крик был поглощён плотью станции. Её тело, зажатое в этой новой, невероятной позе, не могло дёрнуться или вырваться. Оно могло только чувствовать. И оно чувствовало всё — каждый удар его бёдер, каждое сжатие её внутренних мышц, каждую пульсацию, сливаясь в один огненный водоворот ощущений.
Он трахал её с яростью, его пальцы впивались в её бёдра, а её тело, преданное и подготовленное, отвечало ему дикими, неконтролируемыми спазмами. Когда он излил в неё своё семя, она почувствовала, как горячая жидкость заполняет её, не имея ни единого шанса вытечь обратно. Он оставался в ней, пока последняя судорога не пронзила её, и она не повисла на щупальцах, разбитая, использованная и навсегда привязанная к источнику своей пытки и своего наслаждения.
Процесс идёт, — прошептал он, отступая и оставляя её встроенной в пульсирующее Сердце. — Скоро ты будешь готова принять своё истинное предназначение.
И она, в глубине своего отчаяния, знала, что он прав. Её тело уже не было её крепостью. Оно стало храмом для чего-то чужого. И этот храм жаждал новых жертвоприношений.
Глава 6. Калибровка
Свет в зале пульсировал в такт её собственному сердцебиению. Он стал мерой времени, заменой солнцу. Между визитами Ноктура Кей впадала в оцепенение, её сознание растворялось в гуле станции. Но её тело не забывало. Мышцы живота, подчиняясь новым сигналам, самопроизвольно напрягались и расслаблялись, готовясь к приему, который всё не наступал.
Он появился беззвучно. Не из тумана, а из самой стены, его хитиновые пластины слились с биолюминесцентными прожилками. Он не смотрел на её лицо. Его взгляд, тяжёлый и безразличный, скользнул вниз, к её животу, будто он мог видеть сквозь кожу и мышцы несостоявшуюся жизнь внутри.
Его рука поднялась. Длинные, холодные пальцы не коснулись её. Они остановились в сантиметре от кожи, и Кей почувствовала, как её плоть отвечает — мурашками, легкой дрожью. Он водил ладонью над её лоном, по дуге, затем по диагонали, сканируя невидимое поле. Его пальцы вдруг резко сжались в кулак.