Хейт промышлял грабежами и потому оценил, с какой ловкостью и как безжалостно полуголый чужак справился с хромоногим уличным торговцем, чей плащ, очевидно, глянулся чужаку.
У Хейта имелись серьезные основания предполагать, что плащ этот, длинный, с капюшоном, почти совсем не рваный, принадлежал вовсе не хромоногому; тот также заполучил его в результате какой-то не слишком честной операции. Во всяком случае, Хейт даже не подумал вступиться за соултрадца, когда чужак попросту скрутил того в бараний рог и преспокойно отобрал у него одежду.
Чужак надавал владельцу плаща тумаков и велел убираться, а сам набросил на плечи плащ и быстро зашагал по улицам.
В те часы он оставался еще довольно уверенным в себе. Хейт пошел за ним по пятам, принюхиваясь и время от времени возбужденно выпуская когти. Обостренным чутьем хищника Хейт угадывал в чужаке выгодную поживу… оставалось лишь понять, какую и как ее извлечь.
Загонять дичь в темных запутанных лабиринтах Соултрада было одним из любимых развлечений Хейта. Сначала нужно дать добыче возможность почувствовать себя в безопасности. А когда она расслабится и потеряет бдительность, следует создать у нее ощущение надвигающейся беды и ловкими приемами направить в нужную сторону. А там уж и приступать к открытому разбою.
Впрочем, с этим чужаком пришлось изрядно повозиться, воля у него оказалась крепкая. Но постепенно он выбивался из сил. Очевидно, он был ранен. Хейт установил это по тому, как чужак время от времени останавливался и хватался рукой за бок. Ожог на лице у него был старый, а вот рана на боку не давала покоя.
Хорошо, очень хорошо. Хейт облизал губы длинным шершавым языком. Халеда будет довольна. Она любила иногда полакомиться человечиной — так, чтобы поедаемая жертва оставалась в живых как можно дольше и имела возможность наблюдать, как в пасти Халеды исчезают отрезанные от тела пальцы, кисти рук, куски плоти с бедер… Не беда, что «объект» тощ; мускулы у него имеются, а такое мясо нравилось Халеде особенно.
Несколько раз преследуемый останавливался, садился на мостовую и переводил дух. Он, несомненно, очень устал и нуждался в пище и воде.
В конце концов Хейт выскочил прямо перед ним.
Незнакомец поднял на него взгляд.
Хейт присел рядом на корточки.
— Ты, как я вижу, нуждаешься в друзьях, — заметил Хейт.
— Не уверен, что ты пришел предложить мне дружбу, — отозвался чужак хриплым голосом.
— Будущее покажет, — сказал Хейт. — У тебя ведь в любом случае нет выбора. Я единственный, кто решился заговорить с тобой.
Это было правдой: в Соултраде непросто найти собеседника среди незнакомых. Большинство просто шарахаются, если с ними заговаривает чужак.
— Мое имя Эгертон, — сообщил незнакомец.
— Хейт, — представился грабитель. — Я видел, как ты снял плащ с того урода. Неплохая работа, но немного грубая. Никакого изящества, никакой выдумки.
— Ты следишь за мной так давно? — удивился Эгертон. — Тебе что, заняться нечем?
— Видишь ли, я ждал, пока ты ослабеешь, — объяснил Хейт. — В моем ремесле нельзя спешить. Можно потерять хорошее мясо.
— А я, по-твоему, хорошее мясо? — осведомился Эгертон. Казалось, это обстоятельство его озадачило.
Хейт опять облизнулся.
— Да — и нелегкая добыча, поверь мне.
— Приму как комплимент, — улыбнулся Эгертон. Он явно не испытывал страха перед Хейтом. Напротив, грабитель вызывал в нем нечто вроде сострадания.
Эгертон попытался подчинить его себе, но даже и пробовать не стоило: сил у унгара оставалось очень мало, а без кристалла он и вовсе ни на что сейчас не годился.
— Моя тетка держит таверну, — сообщил Хейт. — Хочу пригласить тебя туда. Не в качестве пищи, я имею в виду. В качестве гостя.
— Таверна? Но в таверну я мог бы войти и без всякого приглашения! — воскликнул Эгертон, поднимаясь.
— О, войти-то ты мог бы, — согласился Хейт, продолжая сидеть на корточках и поглядывая на собеседника снизу вверх. — Но вот в чем вопрос: обслужили бы тебя без денег? Как ты думаешь? И сумел бы ты в конце концов покинуть ее?
— Я нашел бы способ отплатить, — ответил Эгертон.
Хейт поморщился.
— Моя тетка не нуждается в чужих услугах, разве что ты предложил бы ей заняться с ней любовью, но на это пока что никто, кроме меня, не решался, — сообщил Хейт. — Единственное, что могло бы ее заинтересовать по-настоящему, — это твое мясо.