— Не поняла, — призналась Халеда. — Какой в этом прок?
— Я ищу знаний о мире, — повторил Эгертон. — О том, что произошло с Лааром, и о том, что с ним происходит прямо сейчас. Какая-то новая сущность…
Халеда с досадой замахала коротенькой ручкой, выпростав ее из-под тяжелых складок жира.
— Не употребляй при мне таких мудреных слов! Просто скажи, какую пользу ты можешь принести моей таверне.
— Я умею разводить огонь без дров.
— Недурно… Это все?
— Для таверны, полагаю, такое умение весьма полезно.
— Да, но… это все?
— Ничего другого сейчас на ум не приходит, — признался Эгертон.
— И ради этого ты сделался магом? Чтобы разводить огонь без дров?
Халеда, казалось, не верила собственным ушам.
— А ради чего, по-твоему, становятся магами? — удивился Эгертон.
— Ради власти, — объяснил Хейт, встряв в разговор.
Ему очень не понравилось, как тетушка поглядывает на Эгертона. Хейт удивлялся — как сам Эгертон не замечает этого. Халеда явно уже прикидывала, как лучше сожрать бесполезного нахала, явившегося сюда без денег, но с амбициями: сырого с чесноком или, может быть, закопченного на медленном огне.
— Власть может быть различной, — спокойно проговорил Эгертон. — Та власть, которую дают знания…
— Ладно, будешь разводить огонь, — оборвала его хозяйка заведения. Она отвернулась, сердясь на племянника, — вечно лишает ее угощения! Впрочем, жалеть особо не о чем: приблудный маг довольно жилистый. Совершенно не сочное мясо. Пусть живет — пока.
Скоро Эгертон познакомился со всеми завсегдатаями таверны, почтенными и не очень: несколькими трупоедами, десятком прокаженных, парой-тройкой существ, которые выглядели бы практически нормальными людьми, если бы не некоторые едва уловимые аномалии в строении их удлиненных черепов… Почти все они относились к магу как к нахлебнику, бесполезному существу. Даже служанка из таверны, безносая Кэгги, презирала его.
Эгертон очень мало ел, но тем не менее набирался сил с каждым днем. Рана на его боку заживала, ожог с лица постепенно сходил.
Через несколько дней после того, как Эгертон водворился в таверне, Хейт разбудил его среди ночи и приказал собираться.
— Куда мы идем?
— На охоту, — объяснил Хейт. — Моя тетка говорит, что ты плохо отрабатываешь свой хлеб. Будешь помогать.
— Что нужно?
— Парализующие чары. Справишься?
— Попробую.
Эгертон набросил плащ и поднялся. Он спал на полу возле очага, в котором трепетал огонь — несмотря на отсутствие дров. Когда маг встал, огонь сразу же погас, и в кухню начал вползать мертвящий холод.
За порогом Хейта уже ожидало несколько существ, среди которых выделялись двое плечистых громил, чьи голые тела маслянисто поблескивали в тусклом свете фонаря. Третьим был горбатый карлик с гигантским носом.
Ни о чем не спрашивая, Эгертон последовал за своими спутниками, которые мгновенно погрузились в спутанный клубок улиц и переулков. Эгертон быстро потерял ориентиры, но Хейт и прочие, очевидно, отлично знали дорогу. Они не шли, а почти бежали, пока наконец не оказались возле городской свалки.
Вокруг огромной зловонной кучи лепились хижины, выстроенные из мусора, который подбирался прямо тут же, на свалке. В этом квартале обитали самые обездоленные существа Соултрада.
Местное население, порабощенное, запуганное, искаженное темными магами, в большинстве своем не могло иметь потомства. Рождение детей было уделом немногих избранных, и за этим тщательно наблюдали особые маги. Низшие слои населения плодились как попало, но из новорожденных выживали очень немногие, и с каждым годом ситуация ухудшалась. Лишь некоторые производили на свет детей, которым удавалось достичь совершеннолетия и даже продолжить род.
Большинство из них селилось на окраине города, возле свалки, подальше от магов. Все местные обитатели без исключения выглядели больными. Они были меньше человеческого роста, сгорбленные, покрытые бородавками и язвами. Странно было знать, что именно эти существа сохранили способность к воспроизводству.
И тем не менее это было так. Эгертон заметил, что некоторые из них были довольно молоды — они явно родились после Катаклизма.
При виде банды Хейта обитатели свалки с криком разбегались. Хейта это, казалось, никоим образом не обескуражило. Он ожидал чего-то подобного и не препятствовал своим будущим жертвам спасаться. Он присматривался, оценивал.
Банда остановилась на пригорке, сложенном из мягкого тряпья, которое проседало под ногами, точно болото.
Эгертон спросил об этом Хейта, и тот подтвердил: