Явился Хейт, красный, распаренный, возбужденный. От него еще шел пар. Застав карлика за столь непотребным занятием, Хейт раскричался:
— Ты что, с ума сошел? Сейчас тут все будет липким от твоих слюней! Немедленно прекрати! Кто это ест прямо со стола? Смахни всех мух в тарелку и кушай, как все приличные люди!..
— Я сейчас, я быстренько, — бормотал карлик, выстреливая языком. — Я скоро уже закончу. Я тут все приберу. Вот он приберет…
Он кивнул на Эгертона.
Хейт как будто вспомнил о существовании мага и напустился на него.
— Как ты мог устроить ему всех этих мух у меня в таверне? Ты хоть представляешь себе, сколько времени займет уборка? Эти слюни… они повсюду. — Он коснулся ладонью стены, и ладонь прилипла. — Когда наш маленький дружок кушает, он брызгает так, что… Что теперь делать? Мы не успеем прибраться до прихода Вербовщика!
— Я попробую, — обещал Эгертон. Он с трудом сдерживал смех. И злобный прожорливый карлик, и вспыльчивый человек-кошка показались ему вдруг давно знакомыми — и очень забавными существами. Несмотря на все, чем они промышляли.
Вербовщик был в своем роде Эгертону знаком — Эгертон ощущал его присутствие в доме Тегамор, когда Вербовщик там появлялся, и даже знал, чем именно тот занимается с хозяйкой. Во всех деталях.
И это порой отравляло Эгертону жизнь как ничто другое. Но воочию Эгертон видел это существо впервые.
Обычно Вербовщик приходил в таверну «Втянутые когти» отдохнуть. Посидеть, расслабиться, побеседовать… Это был почетный гость и постоянный клиент, так что к его появлению в таверне готовились заранее.
И первое, что делали, — это изгоняли прокаженных: Вербовщик их просто не переносил. Не потому, естественно, что боялся болезни; просто ему не нравился их запах.
Он вошел в таверну властно, как ночь, и пространство до отказа заполнилось его присутствием. Рослый, в длинных просторных одеяниях, расшитых странным, похожим на вырванные когти узором, Вербовщик размашистым шагом прошествовал через все помещение и уселся на высокое кресло у стены возле очага. Эгертон, прятавшийся в тени, разглядывал его с огромным интересом: плоское лицо, узкие щелки глаз, раздавленный нос, а из углов рта свешиваются мясистые щупальца, придающие Вербовщику сходство с сомом. Трудно было угадать, каких очертаний тело скрывает просторная одежда, но пару раз драпировка ложилась таким образом, что Эгертон видел острые углы: горб, обрубок, торчащие кости — сложно даже предположить, что чем это могло оказаться на самом деле.
Пальцы у Вербовщика были длинные, с лишней фалангой, и Эгертон сразу заподозрил, что здесь не обошлось без магического вмешательства.
Впрочем, в Соултраде почти все живые существа были изменены магией, так или иначе.
Служанка принесла кувшин с кровью и, сгибаясь в три погибели, лишь бы не глядеть в глаза Вербовщику, подала ему угощение. Он внимательно рассмотрел служанку, пощупал пальцами ее шею, усмехнулся и отпустил. На полусогнутых ногах та отползла подальше, а потом стремглав бросилась бежать прочь. Вербовщик расхохотался и сделал большой глоток из кувшина.
— Недурно же вы меня встречаете! — проговорил он. — Сразу видно, готовились! Хорошо быть долгожданным гостем, ничего не скажешь! Эй, хозяйка!
— Уже везу! — закричал из глубины дома Хейт.
В помещение вплыла Халеда Жировая Гора. Она восседала на кресле, целиком утонувшем в складках ее жира. Хейт, багровый от натуги, толкал кресло сзади, чтобы тетушка могла явиться почетному гостю и самолично выразить ему свою радость.
— Халеда! — воскликнул Вербовщик. Его щупальца встопорщились и потянулись к лицу хозяйки, но в последний момент отдернулись и опять обвисли. — Я счастлив видеть тебя в добром здравии.
— Что ты называешь добрым здравием, старый греховодник? — проскрежетала Халеда. — Ты проводишь жизнь среди трупов, а уж их-то здоровыми никак не назовешь!
— Многие из них некогда принадлежали вполне здоровым людям, — хмыкнул Вербовщик. — Кроме того, достигнув твоих-то лет, пора бы знать, что трупы никогда не хворают. Да и вообще, не тебе, старая карга, судить об этих материях. Что ты знаешь о здоровье и нездоровье? Вот насчет ума у мертвяков и впрямь плоховато… Да что с них взять? Большинство тех, с кем я имел дело, при жизни были всего лишь простыми солдатами.
Он говорит о Легионе Смерти, сообразил вдруг Эгертон. О Легионе сил Тьмы, который весь состоит из нежити… И всему виной маги Соултрада, а если говорить точнее, то некроманты Ковена. Это ведь они сразу же после Катаклизма отправились в самый эпицентр бедствия, чтобы заняться там некромантией. Ну еще бы, такие возможности вдруг открылись перед ними! Горы трупов! Целые армии погибших! Как упустить счастливый случай?