Пророк вытащил из рукавов кинжалы, и один из солдат упал с перерезанным горлом. Двое других схватили пророка за руки и бросили на колени. Эсайас подошел ближе, ударил его ногой в подбородок, так что пророк опрокинулся на спину.
Капюшон упал с его головы, открыв суровое смуглое лицо с густыми бровями и крупным носом. Вполне человеческое лицо. Впрочем, не следует доверять очевидности, в очередной раз напомнил себе Эсайас.
Он наступил пророку на горло и держал ногу до тех пор, пока тот не посинел и глаза его не закатились. Когда пророк тумана потерял сознание, Эсайас убрал ногу и приказал своим людям:
— Свяжите его шнурками от своих амулетов. Вяжите туже, не бойтесь причинить ему вред. — Он криво усмехнулся. — Возможно, вы даже сделаете ему больно! Но истинный воин не должен опасаться причинить боль.
Такое приказание командира солдаты выполнили с особенным удовольствием. Пророк тумана был скручен по рукам и ногам, а одна веревка, охватывающая его шею, была пропущена у него между ног, так что любое неосторожное движение должно было причинять пленнику острую и унизительную боль.
Затем солдаты привязали свою добычу к двум палкам.
Эсайас в это время ходил по полю боя, подсчитывая потери и присматриваясь к раненым. К сожалению, большинство были обречены. От отряда осталась лишь горстка воинов.
Пророк тумана был доставлен в обитель Святого Арвинна. Навстречу воинству Сеггера вышли все, кто обитал в монастыре, во главе с самим настоятелем. Посох в руке старика дрожал, он выглядел таким взволнованным, каким его, наверное, не видели еще никогда за все долгие годы его правления.
Маленькая горстка уцелевших солдат медленно двигалась по дороге. Они везли знамена, которые сумели сберечь в опасном походе: хоругви с Золотым Глазом Сеггера и знамя Тугарда с орлом. Впереди ехал Эсайас Новер, который, казалось, постарел на десяток лет. Глаза молодого человека видели слишком многое за минувшие дни… Из неопытного юнца, «маменькиного сынка», он превратился в сурового воина.
Усталыми и старыми выглядели и солдаты, сопровождавшие его.
А на коне, привязанный поперек седла, висел пленник. И на этого пленника были устремлены все глаза.
Прежде никогда еще не доводилось воинам Сеггера нахватывать таких значительных пленных. С порождениями мрака разговор всегда был короткий: если выпадала такая возможность, их убивали без малейшей пощады. Если создание Тьмы не уничтожить — оно приложит все усилия для того, чтобы умножать смерть и несчастья. Гниляки, зомби, скелеты, пляшущие тени, крылатые рюки с кожистыми крыльями и цепкими хвостами, шипастые и длинноногие гончие тумана — все эти твари были созданы лишь для одного: убивать. С ними не разговаривали — их расчленяли, сжигали, топили, бросали в болото… что угодно, лишь бы пресечь их дальнейшее пребывание ни Лааре.
Но пророк тумана — другое дело. Настоятель монастыря сразу понял, что речь идет о ком-то, кто действительно осведомлен о происходящем. От кого зависят судьбы других. Некто, кому можно задавать вопросы.
Эсайас Новер приблизился к настоятелю и опустился перед ним на колени. Тот дрожащей рукой благословил воина Сеггера.
— Встань, дитя мое, — заговорил настоятель.
Теперь это «дитя мое» прозвучало уважительно, хотя по-прежнему ласково, как обращение старшего к младшему. И Эсайас Новер — новый Эсайас Новер, повзрослевший и обретший мудрость зрелого человека, — понял это и не стал возражать против отеческой фамильярности настоятеля.
Он поднялся на ноги.
— Все эти приветствия для меня большая честь, — проговорил Эсайас. — Право же, я смущен тем, как вы нас встречаете…
— Оказанные тебе почести — меньшее из всего, что ты заслужил! — воскликнул настоятель. Его глаза нет-нет да косили в сторону пленника. — Ты потерял очень многих… Они пали за веру Сеггера, за Свет и доброе дело, — прибавил настоятель. — Мы будем возносить за них молитвы.
— Да, битва оказалась тяжелой, — согласился Эсайас. Он не стал тратить лишних слов, отказываясь от похвалы или пытаясь выгородить себя, неопытного командира, у которого вырезали почти весь отряд. И в этом также ощущалась зрелость. — Не знаю, как нам вообще удалось спастись. Разве что дело в королеве умертвий…
Настоятель вздрогнул.
— Ты встретил ее на болотах?
— Да… очень странная встреча. Мне даже показалось, что она… Да нет, такого не может быть! — Эсайас закусил губу и покачал головой, показывая, что не готов обсуждать эту тему.