И выбежала из подвала. Ей никто не препятствовал.
— Астральные гончие захватывают души и загоняют их на Лаар, — сказал пророк тумана, и слезы текли из его глаз. Кровь медленно капала из ран на ногах. — Кианна была божеством в своем мире. Она попала в коварную ловушку, расставленную слугами Скованного… Она сильно разгневана.
— Она гневается на Скованного? — спросил Ринан Сих.
— Она — сгусток ярости, — объяснил Пелам. — Она наслала кару на тех, кто ей ненавистен. На обитателей мира, где она находится не по своей воле.
— Значит, все, что ей нужно, — это уничтожить Лаар?
— Да, ибо, уничтожив Лаар, Кианна освободится…
Повисла пауза. Ринан Сих обдумывал услышанное.
Что-то во всем этом не сходилось. Но он пока не мог понять — что именно.
Богиня. Изгнанница чужого мира. Полное злобы могущественное создание. Она находится на Лааре против своей воли и выплескивает свою ненависть, насылая туманную чуму на мир, который воспринимает как тюрьму, как место заточения.
Пророки тумана. Вот что осталось неясным.
— Насчет Кианны я понял, — сказал Ринан Сих. — Я даже согласен произносить ее имя с почтением, ибо существо, способное уничтожить мир, несомненно, заслуживает нашего преклонения. Но осталось, кажется, главное.
— Главное? — прошептал Пелам.
— Да, — сказал Ринан Сих и посмотрел ему в глаза.
— Что же ты считаешь главным?
— Тебя, — в упор произнес инквизитор.
— Меня?
— Почему ты и подобные тебе соглашаются служить Кианне? Она ведь разрушает вас. Она поступает с нами точно так же, как с другими. Надеюсь, у вас нет иллюзий: предатели собственного народа рано или поздно остановятся такими же жертвами, как и те, кого они предали.
Неожиданно Пелам рассмеялся. И, все еще смеясь, он умер в цепях. Ринан Сих больше не мог получить от него ни одного ответа.
Глава шестая
— Эй, потише!
Скимра набросился на Кусби, грозя тому кинжалом, и Эгертон с трудом поспел вовремя, чтобы разнять их.
В отряде, которым командовал теперь Эгертон, кого только не было! И призраки, и жабоиды, и бородавные клаггеры с гигантскими челюстями и двумя рядами шипов на руках, ногах и спинном хребте… Имелись среди его подчиненных инкубы — демоны, способные к телепортации; смертельно раненные, они забирают силы, нанося опасные раны своим соседям. Внешне инкубы выглядели довольно своеобразно. Их можно было даже назвать привлекательными — по-своему, конечно: бледные, с крепким торсом и длинными ногами. Их отличали лишь длинные, похожие на полосы меха перья, растущие на плечах.
Могучие косматые мертвяки, жирные мясники, пьющие кровь и добывающие ее из тел поверженных врагов огромным мясницким ножом, скелеты с горящими зелеными огнями внутри голых черепов и даже падальщики, лысые, с длинной голой шеей, как у любого стервятника, — всех их можно было видеть в шагате Эгертона.
Он привык не обращать внимания на зловоние, которое они источали. Высшее командование армии Урангрунда снабдило Эгертона золотыми и серебряными кристаллами, и унгар истратил их почти все. Обращенные в пыль, они создали связь между унгаром и всеми этими омерзительными созданиями Тьмы.
Скимра был когда-то человеком, но соприкосновение с силами Тьмы изменило его до неузнаваемости. Над его телом и личностью явно потрудились соулы, темные маги, и притом самым жестоким образом. Эгертон подозревал, что Скимра был одним из первых, кто подвергся магическим изменениям и едва ли не единственным из своего «поколения», кто оставался еще жив. Во всяком случае, это существо представляло собой человекообразное насекомое, но при этом было покрыто шерстью. Характер у него был вспыльчивый, и при любом удобном случае он кидался с ножом или с голыми руками, готовый рвать, грызть, расчленять…
Особую его ненависть вызывал злополучный Кусби с его рыбьими глазами и непомерно длинными тощими руками, еще одна жертва магов Ковена. Скимра считал его хилятиком, которого совершенно напрасно взяли в отряд.
Скимра подчинялся лишь Эгертону, который полностью подавил его волю (на этого солдата пришлось истратить не менее девяти кристаллов, столько силы и ярости он хранил в душе). Лишенный возможности бунтовать, Скимра тем не менее сохранил свой буйный дух и время от времени поднимал руку на кого-нибудь из своих товарищей. В таких случаях утихомирить его мог лишь Эгертон.
Подчиненные существа были лишены какого бы то ни было выбора. Их воля принадлежала унгару. Только это и делало шагат боеспособным.
В отряде царила ненависть. Здесь все так или иначе желали друг другу гибели. Эгертон ухитрялся силой магического воздействия удерживать дисциплину. Но за время марша к Урангрунду маг совершенно вымотался. Возможно, он переоценил свою способность приспосабливаться и проходить, как нож через масло, сквозь любые обстоятельства.