— Нам сгодится и это, — сказала грабительница. — Слезай и отдавай нам свои припасы, иначе тебе не поздоровится.
— Как вас называют? — спросил Ринан Сих.
Она нахмурилась, отчего все язвы на ее лице пришли в движение.
— Зачем ты спрашиваешь?
— Я никогда не видел таких, вот мне и стало любопытно. Видишь ли, я пишу книгу. Книгу обо всем, что видел.
Странно. Первое существо, которому Ринан Сих рассказал о своем плане, была уродливая женщина-разбойница, предводительница банды сестер, которая наставила на него меч в попытке отобрать у него последнее. Считается, что обычно человек делится сокровенным с кем-то близким. Но возможно, иногда все происходит прямо наоборот, и человеку для того, чтобы быть искренним, необходим кто-то максимально далекий. Кто-то, кто скоро умрет…
— Нас называют годжерами, — сказала женщина. — До Катаклизма таких не было. Наши лица обожжены, наши тела изменены магией. Так случилось. Мы не жалуемся.
— Годжеры? — переспросил Ринан Сих. — Впервые слышу.
— И впервые видишь. И больше не увидишь.
— Вы бесплодны?
— Разумеется… Но мы хотим жить, и мы намерены прожить еще много лет. Поэтому отдавай припасы… если твое намерение совпадает с нашим.
— Что ты имеешь в виду? Намерен ли я устроить так, чтобы вы прожили как можно дольше? — Ринан Сих усмехнулся. — Милые сестры, в последний раз предлагаю вам убраться подобру-поздорову.
Предводительница годжеров покачала головой.
Ринан Сих поднял руку, и тотчас, повинуясь его призыву, из пустоты выступили койяры. Их появление было таким неожиданным, что разбойницы ничего не успели предпринять. Лишь две из них повернулись настречу врагам и подняли мечи, но это не спасло их от мгновенной смерти. Миг — и все было кончено. Все пять сестер лежали с перерезанным горлом, а койяры, улыбаясь, медленно таяли в пустоте.
Ринан Сих осмотрел тела. На одной из сестер было золотое украшение — крохотный глаз Сеггера.
Неожиданно он вспомнил историю, которую слышал краем уха и которой не придал значения. В одной из обителей святой Эстер произошел бунт: несколько сестер сочли, что методы лечения, применяемые в обители, малоэффективны, что следует действовать более решительно и прибегать к магии. Эти сестры были изгнаны… Очевидно, неумелые магические практики в сочетании с контактом с больными привели к таким плачевным результатам. И поскольку никаких других источником существования они не нашли, то занялись грабежом. Печальный исход. Печальный, однако закономерный.
Ринан Сих снял с тела убитой женщины — годжера, как она себя назвала, — священный символ Сеггера и повесил его себе на грудь. Золотой Глаз божества вернулся домой.
Вечером этого дня Игинуш начала вдруг проявлять странное беспокойство. Она буквально не находила себе места, ерзала в седле, озиралась по сторонам, то ощупывала свое лицо, то дергала себя за волосы, то принималась теребить на себе одежду. Наконец Ринан Сих спросил ее:
— Что происходит?
Он предполагал, что Игинуш обладает достаточной чувствительностью, чтобы улавливать близость каких-нибудь магических воздействий. Появление сейчас какого-либо мага было крайне нежелательно. С любым врагом койяры справятся, даже, наверное, с таким, который обладает значительной силой; однако схватка задержит отряд в пути, а допустить этого Ринан Сих не мог. Ему требовалось как можно скорее оказаться у Орваса и поведать императору о том, с каким врагом ему предстоит иметь дело.
— Ты что-то чувствуешь? — спросил Ринан Сих у своей спутницы. — Какая-то близкая неприятность?
— Какой ты заботливый и внимательный! — восхитилась она. — Настоящий сын. Хотя на самом деле ты мне не сын. Думаешь, Желтая Игинуш — сумасшедшая? Думаешь, она не помнит, кто родился у нее на самом деле — девочка или мальчик? У меня была дочь, доченька, красивая, как куколка, как бабочка, как русалочка… Куда она подевалась, а? Ты, инквизитор! Говори, куда ты ее дел?
— Она ушла…
— Да, да, — заплакала Игинуш, — она покинула и тебя, и меня… Нас с тобой объединяет ее кровь. Ты хотел убить ее, а я желала ей только добра. И вот мы вместе, и ты считаешь себя моим сыном. Хочешь заменить мне дочь. А не знаешь того, что ни один сын, даже самый лучший, не заменит матери дочь.
— Так что с тобой творится? — снова спросил Ринан Сих. — Какая-то опасность? — рискнул он предположить.
— Нет… Да. Мне нужна вода, — сказала она. — Я чувствую близость…
Она замолчала, нервно почесывая бок под лохмотьями. Ринан Сих тревожно смотрел на нее, не понимая, чем вызвано такое странное поведение его приятельницы.