Напрасно старый настоятель пытался взывать к рассудку своих подопечных. Казалось, какой-то злой маг околдовал их. Они не слушали увещеваний и в конце концов подняли настоящий бунт. Случилось это ночью, когда настоятель почивал. Несколько человек вошли в его личные апартаменты. Настоятель, человек немолодой, спал чутко и потому проснулся мгновенно, достаточно было малейшего шороха, чтобы вырвать его из хрупкого забытья.
— Ну что, святой отец, — глухо проговорила одна тень, — уйдете по-хорошему или вас связать да выбросить?
Настоятель сел в постели. Он отдавал себе отчет в том, как сейчас выглядит: в длинном ночном одеянии, со смятыми волосами, заспанный, — он не мог производить внушительного впечатления. И любые высокие слова о долге, о чести, о необходимости хранить чистоту веры прозвучат сейчас попросту смехотворно. Ну в самом деле! Одно дело, когда подобные проповеди изрекает облаченный в золотые одежды внушительный и маститый старец с посохом в руке — и совершенно другое, когда на ту же тему лепечет разбуженный среди ночи старик с подслеповато моргающими глазками.
Поэтому настоятель даже и пытаться не стал. Он просто спросил:
— Кто вы?
— Мы — адепты Серого ордена, — был ответ. — Вставай, старик, одевайся. Для тебя готова дорожная одежда. Не бойся, мы не станем тебя убивать, если, конечно, сопротивляться не будешь.
— Что с моим монастырем?
Настоятель и не подумал выбираться из-под одеяла. Не хватало еще дрожать перед этими громилами от холода, стоя на полу босыми ногами! Настоятель всегда мерз, особенно под утро. И насчет своих ног он тоже не питал никаких иллюзий: тощие, воскового цвета, кривоватые. Незачем демонстрировать их посторонним.
— Это не твой монастырь, — был ответ. — Этот монастырь принадлежит Сеггеру.
— Сеггер на небесах, а на земле монастырем распоряжаюсь я, — возразил настоятель.
— Больше нет, — ухмыльнулся один из вошедших.
Этот был шире в плечах, чем остальные, подчеркнуто груб и вместе с тем властен. В нем можно было угадать человека невысокого происхождения, но все-таки привыкшего командовать. Если он и является орденским братом, то совсем недолго. Остальные предпочитали помалкивать и лишь следили за тем, чтобы настоятель не поднял шума или не совершил какого-нибудь необдуманного поступка.
— Обитель Святого Арвинна переходит к Серому ордену, — объявил широкоплечий. — К истинному Серому ордену, — прибавил он.
— То есть к еретикам из числа инквизиторов, — вздохнул настоятель. — Как это все некстати и не вовремя!
Он рассматривал вторжение и переворот как досадную помеху — и не более того! Широкоплечего это изрядно разозлило.
— Ты еще не понял, святоша? Ты здесь больше никто! Благодари нас за то, что мы оставляем тебе твою никчемную жизнь и даже готовы усадить тебя на телегу, чтобы ты катился отсюда подальше!
— О, я благодарен… Благодарен всеблагому Сеггеру за то, что мне осталось жить совсем недолго! — возразил настоятель. — Я уже стар, и лучшие мои годы миновали. Я видел настоящее счастье и исполнял истинное служение. То, что происходит теперь, — печальное завершение моей жизни. Что ж, я ни о чем не жалею. Очевидно, все хорошее, что было отпущено на мою долю, уже иссякло, и мне пора уходить из нашего бренного мира.
— Хватит болтовни! — зарычал широкоплечий. — Если не хочешь одеваться, ступай себе голый, тебя никто не заставляет облачаться. Кстати, можешь оставить мне свои сапоги, они у тебя, кажется, из очень хорошей кожи.
— Убирайтесь из моей спальни, — твердым тоном приказал настоятель, — Немедленно! За вашу наглость вы завтра будете наказаны плетьми.
— Да как ты смеешь!.. — вскрикнул вдруг другой громила.
Этот негодяй доселе молчал. Очевидно, ярость копилась в нем на протяжении всего разговора и наконец выплеснулась наружу.
— В моей обители я смею все, — спокойно сказал настоятель.
Длинный кинжал с изогнутым лезвием вонзился в грудь старика. Тот пробормотал: «Благодарение Сеггеру» — и рухнул на свою постель бездыханным. Темное пятно крови расплылось по одеялу. Совсем небольшое пятно. Убийца выдернул нож и буркнул:
— Так будет проще для всех.
Широкоплечий гулко вздохнул:
— Я хотел с ним по-доброму. Что ж, своим упрямством и злобой он заслужил такой конец. Заверните труп в одеяло и выбросьте в реку. Скажем завтра остальным, что настоятель срочно отбыл. Где писака?