Грубить не было необходимости. В этот раз я сделала это не из-за образа капризной королевы, а из-за напряжения. Слова сами сорвались с губ, послужив своеобразной защитной реакцией. Мне вправду не было что на это ответить.
Дракон странно покосился на чересчур довольного волка и хмуро ответил:
– На самом деле, да. Ваш отец не мог вам это не сказать.
Мысленно я поморщилась. Он много чего мне не сказал.
– Меня не устраивают его правила. Я буду вести себя так, как мне удобно. Если это мешает вам меня защищать, значит не так уж вы и хороши, как вас мне рисуют, – холодно выкрутилась и невозмутимо потянулась к столовым приборам.
Сердце в груди сжалось от вины, но я упрямо его игнорировала. Разлюбезничаюсь — они завалят вопросами, лишние вопросы — больше лжи, больше лжи — больше нервного перенапряжения.
Довольная усмешка на лице Лероя стухла, и уже он странно покосился на дракона.
Я раздраженно выдохнула и запихнул в рот кусочек неизвестного мяса, принявшись зло его пережевывать. Да что это за гляделки, черт возьми?
– Слухи бегут впереди вас. Вы и вправду не на шутку… своенравна, – с более сдержанной усмешкой проговорил волк и сел чуть левее напротив.
Рэйдон едва заметно пихнул его в бок и сел рядом со зверем.
– Какая есть, – спокойно ответила, пожимая плечами.
Бороться с его язвительностью не было желания. Пускай с этим разбирается уже Анкира.
Как всегда молчаливый Дагмар сел справа от меня во главе стола. Поскольку я расположилась с краю, теперь он находился в опасной ко мне близости.
Оборотни на какое-то время оставили меня в покое и принялись тихо переговариваться, скрывая шепотки показательными стуками вилок о тарелки. Я тихо напихивала в рот еду, отвлекаясь от раздражения тщательным жеванием.
Кусок мяса едва не встал в горле, когда Дагмар неожиданно слегка подался в мою сторону и тихо ровно проговорил:
– Вам не говорили, что подслушивать нехорошо?
Я напряженно уставилась на него исподлобья. Дымчатые глаза не отрывались от тарелки, но мне не нужно было в них заглядывать, чтобы понять — опираться бесполезно. Этот мужчина каким-то абсолютно невообразимым образом умудрялся всегда быть в курсе всего.
– Почему ты не сказал им?
– Зачем? – Воин безразлично пожал плечами.
Я хмуро покосилась на беззаботно болтающих оборотней.
– Разве у двуликих не должен быть острый слух? Почему они не слышат сейчас, что ты мне говоришь? Мы сидим друг напротив друга.
Да, стол довольно широк, но не настолько.
– Меня никогда никто не слышит, пока я сам не позволяю это, – многозначительно отмахнулся от меня этой загадочной фразой маг и показательно увлекся едой.
Я распознала намек и замолчала. Вопросов было много, но, очевидно, никто не собирался на них отвечать.
Снова опустила глаза в тарелку и поджала губы. Есть больше не хотелось. Рядом с Дагмаром всегда было некомфортно, но теперь я ощущала себя еще и голой. На этого мага мои трюки не действуют от слова «совсем». Проклятье, и откуда он такой всезнающий и всемогущий взялся?
Наконец до чего-то договорившись, оборотни притихли и принялись вяло ковырять свои блюда. Оба выглядели мрачными и озадаченными. Мое выражение от их не отставало. За этим столом был спокоен и умиротворен один лишь Дагмар, что сейчас с невозмутимым удовольствием уплетал свою еду.
Первый совместный обед получился что надо.
Глава 9
Не знаю, к чему привели шепотки оборотней, но результат этого тихого спора мне понравился. До конца дня никто из мужчин меня больше не трогал. Молча проводили до комнаты и скрылись в своих покоях. От удивления я даже заскучала — делать было совершенно нечего.
Ближе к ужину меня навестила Катарина. Упрекнуть ее в несерьезности и несправедливом ко мне отношении я не успела — женщина поспешно расспросила, как идут дела и практически сбежала, пообещав выполнить мою просьбу получить ужин прямо в комнату.
Именно тогда я вдруг впервые откинула все свои человеческие жалость и сочувствие по отношению к родителям Анкиры и серьезно задумалась. Бывшие правители Эльтара вели себя не на шутку странно. До меня, наконец, дошло, что от меня банально отмахиваются, растягивая время. То ли колдунью не могли найти, то ли еще что похуже…
От напряжения и глубоко засевшей нервозности пол ночи не могла уснуть. Впервые стало искренне страшно. Пребывая в растерянности и дезориентированная спутанными эмоциями, я слишком быстро смирилась с происходящим и согласилась помочь двум совершенно незнакомым людям. И только сейчас вдруг осознала, что дети есть даже у преступников и они их даже любят. То, что родители Анкиры, очевидно, искренне ее обожали, несмотря на все недостатки, совершенно не значило, что они так же добры и милосердны ко всем. Мягкие люди таких должностей не добиваются. К тому же, как еще объяснить неожиданно охладевшее и безразличное ко мне отношение Катарины?