Я осознала, что совершенно одна в чужом неизвестном мире и, не сдержавшись, сникла. «Родители» и единственная моя опора здесь бросили на произвол судьбы, хранители плетут какие-то свои интриги, а больше никого и нет.
Уснула я с беспокойством и тяжестью на сердце. Тревожная мысль, что меня где-то хорошенько обставили не отпускала и во сне.
А вот утро заиграло уже новыми красками. Ух как заиграло…
Проснулась я от сумасшедшего жара, заполнившего каждую клеточку моего тела. Кровь вскипела и разлилась по венам раскаленной лавой. И мне было вовсе не жарко… Я извивалась от возбуждения.
Разбудил меня мой собственный хриплый стон. Осознав, что безжалостно рву пальцами подушку под головой, я резко распахнула глаза и, моргнув, растеряно уставилась в потолок. Сердце в груди бешено колотилось, пульс стучал в висках набатом.
Боже, это что же такое могло присниться?
Когда обнаженного бедра неожиданно коснулись чужие пальцы, я вдруг поняла, что дело тут совсем не во сне. Ахнув, вздрогнула и попыталась вскочить, но шею осторожно, но крепко сжали.
– Тш-ш-ш, – протянул хриплый мужской голос.
Медвежий баритон Лероя я узнала сразу. Ошалело осмотрела свое почти полностью обнаженное тело и впилась в волка злым взглядом.
– Да ты с ума сошел! Что ты делаешь? – прошипела, лопаясь от ярости и смущения.
Хотя, учитывая мой характер, первое затмевало все остальное. Пристыдить бывшую беспризорницу и уличную хулиганку сложно.
Длинная тонкая белая сорочка была собрана у меня на бедрах, едва прикрывая самое сокровенное, а одна грудь полностью показалась из глубокого треугольного выреза. Пользуясь случаем, оборотень нагло надо мной нависал и увлеченно исследовал пальцами самые интересные участки неприкрытого тела.
Отстранено я подумала, что же такое он вытворял этими самыми пальцами, что меня так накрыло, но спрашивать не собиралась. Это далеко не самый волнующий меня сейчас вопрос.
– А что я делаю? – мурлыкнул чертов нахал и царапнул пальцем затвердевший сосок.
С трудом сдержав вздох, я вздрогнула от пронзившего меня разряда и зло стиснула зубы. Игнорируя настойчивую твердую хватку, приподнялась на локтях и сощурила глаза.
– Мне плевать на твою язвительность и твое поведение, но это переходит все рамки. Я никогда этого не делала, но пожалуюсь Берингару и Катарине. Они найдут, кем тебя заменить — хранителей обучалось много. Я долго молчала, но пришло время тебе осознать, что я твой долг, а не твоя женщина.
Мужчина странно рассматривал мои испускающие злые слова губы. Я была настолько раздражена, что совершенно наплевала и на наготу, и на опасную близость практически незнакомого человека. Тщательно сдерживаемые эмоции били через край — сказалось сумасшедшее двухдневное напряжение. Когда я замолчала и впилась в него упрямым горящим взглядом, Лерой вдруг посерьезнел и сухо хмыкнул.
– Так ли это?
От неожиданности я растерялась и озадаченно нахмурилась. Я и представить себе не могла, что после такой выходки он еще и попытается завести беседу.
– Что ты имеешь в виду?
Волк вдруг поднял руку и, удерживая свой вес на одном локте, провел ладонью по моим волосам. Непривычно сосредоточенный и серьезный, он был абсолютно на себя непохож. Белая расправленная рубашка мужчины скользнула по моей обнаженной груди, срывая с губ еще один вздох.
– Ты столь же наивна, сколь и красива. – Он тихо вздохнул и похолодел взглядом. – Тот, кто подбил тебя на эту игру, или болен, или ужасно глуп. Вы бы хоть потрудились заколдовать глаза на картине.
Значение его слов словно упало на горло каменной плитой. Дыхание застряло в глотке, конечности враз похолодели.
Уловив за широкой спиной зверя движение, я перевела взгляд туда и вовсе побледнела. Привычно спокойный Дагмар терпеливо чего-то ждал, не моргая наблюдая за мной своими жуткими дымчатыми глазами.
Сердце испуганно ухнуло.
– Глупая затея, – прокомментировал Лерой и, склонив голову, задумчиво нахмурился. – И совершенно мне непонятная. Я взрываюсь от нетерпения, так что советую говорить быстро и по делу.
В кожу ключиц впилась холодная сталь клинка, и я напряженно вжалась спиной в матрац.
У меня чертовски огромные проблемы.
***
В месте, где лезвие давило сильнее всего, кожу болезненно защипало. Я стиснула зубы и с силой прижала к себе руки по швам. Инстинкты призывали вцепиться в мужчину ногтями, укусить его за ухо или, хотя бы, поцарапать лицо, чтобы выбраться и убежать, но умом понимала, что он — не мои уличные хулиганы из страшного одинокого прошлого. Если начну бороться до того, как все проясним, меня могут посчитать угрозой и серьезно ранить, тогда и возвращаться домой будет некому. А я очень хочу домой. Со сверхъестественным воином мне не тягаться.