– Ничего вы отрицать не можете. Это объявление открытой войны. – В голове у него мелькнула еще одна мысль, и он нахмурил брови. – Кстати, а ваш брак был консумирован? – спросил Томас.
Уилл густо покраснел, а я промолчала. Это вызвало у Томаса взрыв недоброго хохота.
– Нет, – признался Уилл. – Но она все равно моя.
– Это мы еще посмотрим! Клянусь Всевышним!
Томас широким шагом покинул часовню. Оставшись одни, мы с Уиллом посмотрели друг на друга.
– Он воспринял это не очень хорошо, – заметил Уилл.
– Верно. А ты ожидал чего-то другого? Ты бросил ему перчатку, и Томас принял твой вызов.
– Мне жаль, что ты дала ему слово, Джоанна. Мне жаль, что ты попала в такое тяжелое положение. Зачем, скажи на милость, ты вообще это делала? Ведь для меня очевидно, что ты не испытываешь к этому человеку каких-то глубоких чувств. Если бы это было иначе, ты не дала бы согласия на брак со мной в самый последний момент. Или же ты просто легкомысленна сверх всякой меры.
Это обвинение ранило меня. Сожалела ли я сама, что сделала это? Здесь, в тишине этой маленькой часовни, я не могла бы дать ответ на этот вопрос. Когда же я никак не отреагировала на его нападки относительно моих мотивов и моего характера, Уилл ушел вслед за Томасом, оставив меня наедине с Девой Марией. Я испытывала ужасное разочарование, и от этого чувства было не уйти. В отчаянии я преклонила колени перед статуей, вероятно надеясь найти утешение в этом. Внезапно сквозь маленькое оконце внутрь пробился луч света и, коснувшись чепца на моей голове, осветил плавающие в неподвижном теплом воздухе пылинки. Я вдруг чихнула.
Вот оно. Я вновь мысленно вернулась в тот день, когда давала Томасу свое обещание. Пережив это снова, я перестала печалиться. Я зажглась восторгом, прекрасным чувством бунтарского протеста и сомнениями, которые переполняли меня в тот день. Это был чудесный момент, яркий и красочный, а присутствующие здесь звуки и запахи пробудили во мне весь набор испытанных ощущений. Я села на пятки, крепко сцепила пальцы рук у себя на коленях и позволила этим воспоминаниям захлестнуть меня с головой.
Весна, 1340. Гент
Томас Холланд ждал меня за углом контрфорса внешней стены, где имелась дверь, ведущая в сарай, в котором держали ловчих птиц для королевской охоты.
– Мы здесь одни? – спросила я его.
Похоже, что да, как и требовалось для осуществления наших намерений. Его паж и сквайр были не в счет, а королевского сокольничего отослали отсюда, пообещав в награду эля и горсть мелких монет.
Томас кивнул и предложил мне руку.
– Время у нас есть, – сказал он.
У его ног лежали его пожитки – связка разного оружия, завернутого в испачканную, всю в пятнах дерюгу, набор боевых мечей и видавший виды дорожный сундук, побывавший с ним в многочисленных походах. Я отметила это для себя, подумав еще, что где-то должен дожидаться и его конь. Все это подсказывало дальнейший ход сегодняшних событий, но я не могла позволить, чтобы мысль о скором расставании испортила то, что мы собирались сделать. То, что сейчас мы с ним будем делать вместе.
За угол контрфорса стены налетел порыв ветра, взъерошив его волосы и осыпав мой плащ и вуаль сухими листьями, собиравшимися в таких укромных уголках вроде этого. Позднее я думала, что это могло быть знамением, но тогда мое воображение было слишком занято, чтобы обращать внимание на знаки судьбы. Все чувства были напряжены до предела. Я быстро оглянулась через плечо: скоро меня хватятся и пошлют слугу выяснять, куда я пропала. Надзор за всеми нами здесь был менее строгий, но у всего есть свой предел; в Генте у меня, возможно, было намного больше свободы, чем в Виндзоре, но принцесса крови все равно не могла разгуливать где попало и без сопровождения.
Или отдавать кому-то свои руки и губы где заблагорассудится.
Томас Холланд взял мою руку, прижал пальцы к своим губам, а потом притянул меня к себе и поцеловал в щеку.
– Вы опоздали. Я был в нерешительности и уже собирался уходить, – сознался он.
Начало не было обнадеживающим, но он открыл дверь и завел меня в пыльную теплоту сарая; сильно пахло соломой, перьями и птичьим пометом, но запах был не такой уж неприятный. На своих насестах сидели королевские пернатые хищники. Вдруг раздался резкий крик одного из ястребов-тетеревятников, недовольного нашим вторжением.
Я чихнула.
– Вы думали, я не приду? – спросила я, оправившись после этого.
– Я не был уверен. Подумал, что вы, может быть, еще слишком юны, чтобы разобраться в своих собственных желаниях.