Его любезность, которую, как было известно Томасу, она находила столь привлекательной в мужчинах, особенно теперь, в этом веке, когда повсюду царствовала вульгарность, в сочетании с уникальной самоуверенностью, позволяли Джейкобу с легкостью соблазнять ее, женщину, которая знала о соблазнении все, что только можно знать.
Его голос звучал у нее над ухом, его дыхание щекотало шею. Она заметила, что след от его укуса не сходил пару дней, как засос любовника-подростка. Это было необычно для нее, у которой все заживало почти моментально. Хотя это могло быть результатом прогрессирующей болезни, которую она не обсуждала с Джейкобом, или из-за того, что они разделили уже по крайней мере одну метку. Лисса слыхала о подобном, хотя с предыдущими слугами ничего подобного не замечала.
— На то есть свои причины. Наберись терпения, Джейкоб, не дави на меня.
— Но моя жизнь гораздо короче, чем у вас, миледи. К тому времени, как вы примете решение, я, возможно, уже не смогу отвечать вашим требованиям.
Она ткнула его локтем в ребра, раздраженно фыркнув.
— Может, если я подожду, пока ты станешь дряхлым стариком, чтобы дать тебе вторую метку, ты будешь более управляемым. А я всегда могу найти себе молодого энергичного любовника.
— Можете?
Она отступила, повернулась и встала перед ним. У Джейкоба проскользнул ирландский акцент, на этот раз, как она заподозрила, неосознанно. По какой-то причине то, как он произнес это, мягко, с едва заметной угрозой, вызывало в ней волну чувств. Подавляя их, она сосредоточилась на более важном.
— Есть ли что-нибудь, что мог бы узнать тот, кто хорошо меня знает?
Он послушно задумался над ее вопросом, по ее тело не перестало трепетать. Он внимательно рассматривал ее, и ей было интересно, что он видит. Она уже давно об этом не думала. Конечно, она знала, что по человеческим меркам потрясающе красива. Но красота бывает поверхностной. Притягивает взор лишь до тех пор, пока внимание не привлечет что-то другое. Интересно, видит ли Джейкоб что-то такое, на что стоит смотреть несколько веков?
Что за странная мысль. Хотя во взаимоотношениях вампир — слуга была сексуальная составляющая, Лисса никогда не отказывала своим слугам в праве заводить возлюбленных из числа людей, во всяком случае, до той поры, пока это не мешало им удовлетворять ее желания. Так почему же ей не нравится даже представлять, как Джейкоб имеет дело с другой женщиной?
Лисса напомнила себе, что ее отношения со слугами проходят разные этапы. Поскольку ее последним слугой был Томас, она об этом просто забыла. Некоторые слуги поначалу бывают собственниками. Со временем они осознают глупость этого чувства, но на вампира это иногда тоже действует. Это всего лишь привлекательность новизны, конечно. Когда все войдет в колею, то будет так, как должно быть. Ей бы следовало наслаждаться фазой флирта, острыми приятными моментами сексуального напряжения, предвкушением.
К тому же она еще не сделала Джейкоба слугой официально. И продолжает угрожать его выгнать. Тревожило то, что ей приходится напоминать об этом не только ему, но и себе самой.
— Осталось только скрыть ваши глаза. Вот, — он подал ей тонированные солнечные очки в серебристо-розовой оправе. — Они пригодятся, если в молле будет яркий свет.
— Ну, и как это выглядит? В смысле, тату?
— Я пересмотрел свое мнение. Каждый самец приклеится глазами к вашей заднице. Придется мне держаться поближе.
Лисса нацепила очки, и Джейкоб снова изумился: как это ей удается сделать любую вещь красивой, даже дешевые темные очки?
— Как мы доберемся туда?
— В лимузине. По крайней мере, часть пути, — он взял длинный плащ с капюшоном. — Ингрем привезет с собой мужчину и женщину примерно нашего роста и сложения. Он высадит их возле оперного театра, они выйдут — она в вашем плаще, он — одетый как я, и будут радоваться жизни. Когда Ингрем припаркует лимузин, якобы чтобы ждать их, мы выскользнем из пассажирской дверцы и пересядем на мой байк там, где я его припарковал.
— У тебя есть мотоцикл?
Он кивнул.
— Поскольку за нами не будет слежки, миледи, я собираюсь предложить вам покататься на мотоцикле по лесу. Надеюсь, сердце у вас выдержит.
Она надела плащ, надменно игнорируя этот комментарий, расправила его на плечах и опустила на лицо капюшон.
— Похоже, ты все продумал. А серебро к званому обеду начищено?
— Да, миледи. — Джейкоб надел черный пиджак, подчеркивающий его широкие плечи. На нем была белая рубашка-батник и черные джинсы, которые так хорошо сидели на нем, особенно в паху, что у Лиссы зачесалась ладонь. — Сам лично чистил. Не осталось ни пятнышка.