Джесси провожала дочь взглядом.
И дурой быть не надо, чтобы не понять, что никакой такой подруги у Одри нет и не было.
Джесси просто прикинулась дурочкой, чтобы не расстраивать дочь.
Женщина заметила это ещё давно. Сначала она думала, что дочь решила и в правду погрузиться в "мир" Эвансов, но со временем стала замечать невиданное. Девочка в большинстве случаев всегда сидела за столом в неподобающей позе. Одна нога на стуле согнута, а другая на полу. Сгорбленный вид и разъяренный взгляд в тарелку с правильным завтраком из брокколи и яичницей с тостами. И стоило Остину зайти на кухню, как весь неподобающий вид за столом пропадал. Она опускала ногу на пол, выпрямляла спину и с невинным лицом принималась кушать. При этом не забывала про столовые ножи, чтобы небольшими кусочками кушать завтрак.
И таких моментов было много, не только за столом.
Поэтому Джесси молчала. И со временем возвращала память, когда дочери было восемь. Парк аттракционов и неожиданная встреча с одним из принцев. И Одри до сих пор носила его браслет, который он подарил в знак встречи и помощи в поисках родных.
Как же тесен мир, однако.
И кто мог подумать, что после дебюта это дитя будет в ванне. С включенной водой, которая чуть ли не затопила дом. Её руки в крови, а сама она в отключке.
Когда родитель видит своего ребёнка в таком состоянии, то весь мир перед глазами взрывается, ведь это трагедия для матери, похуже атомной войны. Женщина ревела, держала дочь на руках, от чего одежда окрасилась в алый цвет. В истерики она звонила своему другу врачу, говоря о случившемся. Она не хотела всеобщего обозрения, ведь такое событие могло разлетаться по всему миру. Джесси не хотела, чтобы все знали о новой принцессе, как о самоубийце.
- Что удивительно, так эта левая рука твоей дочери, - мужчина в белом халате стоял перед ней и смотрел в её заплаканные глаза. - Правая рука в ужасном состоянии, то есть крови, она потеряла достаточно, но вот вырубило её что-то другое, - врач тяжело вздохнул, а такой рассказ вводил женщину в недоумение. - Как бы смешно это не звучало, но это волшебство.
- Что ты имеешь в виду, Лойд? - не понимала Джесси. - Какое ещё волшебство? Мы итак живём в мире магии, - шмыгнула носом женщина, стоя рядом с койкой. Дочь лежала в палате под капельнице, и находилась в сонным состоянии.
- На левой руке тоже есть порез, но не сильный. Видимо после попытки порезать эту руку, что-то ей не дало, - Лойд сам в полном шоке и недоумении. Мужчина сталкивался с этим впервые. - Не знаю, Джесси. Видимо что-то её и спасло.
Шрамов давно нет из-за вмешательства медицины. Если бы девушка получила раны от сильной чужой магии, то убрать шрамы не получилось бы. Но правая рука, которая раньше была в ужасном состоянии, теперь стала местом для татуировки. Но для матери и дяди Лойда - такое явление стало неизвестным, кроме самой Одри.
Левая рука ещё три месяца назад разрывалась от дикой боли, будто бы снимали скальпель. Всю руку жгло, пульсировало, и появлялись какие-то отметины. Казалось, что на ней ставили клеймо в виде раскаленной железки. Словно она лошадь, которую делали своей и ставили знак с помощью тавро. И всё это началось после прихода в комнату Священных Реликвий. Каблук просто сломался, и та упала, придерживаясь за что-то из этой комнаты.
А потом сильное свечение и неприятное чувство в руке. Только потом додумалась посмотреть, за что Одри схватилась. Рукоять меча рыцаря. Эфис за который всегда держался Остин и остальные прошлые Рыцари. Только самое удивительное, меч не обжог её. Не сделал из девчонки жаренный шашлык. Из-за сильного шока и страха та даже не подумала и не вспомнила о легендах, которые рассказывала служанка Молли. Меч могли трогать не только избранные рыцари, но и также их невесты. Меч выбрал её, а об этом девушка вспомнила на дебюте, когда во время танца с её партнёром, руку дико жгло, и она чувствовала, как вырисовывались невидимые узоры на коже.
Она испытывала боль, казалось, что огонь и в правду проводили по её руке, только весь этот жар под кожей. Во время выхода в свет, как принцесса, она танцевала со своим партнёром по танцам с серьёзным и благородным лицом. И только Элизабет заметила, как дёргался её глаз. Как она часто дышала и вздрагивала в кое-какие моменты, когда девочку кружили. Главная служанка в тот момент заволновалась за свою ученицу, которую в тот момент нахваливали остальные великие семьи аристократов. Даже другие королевские семьи из других стран хвалили и восхищённо говорили о новой принцессе Англии.
Каролина также наблюдала за подругой, ведь Паркер тоже вышла в свой дебют, как аристократка. Она следила за подругой, изучала её лицо, подмечая что-то неладное. Только двое из родных заметили, как чувствовала себя принцесса, пока остальные говорили о ней. Просто чужие люди не знали Одри, как свои пять пальцев, а та умело скрывала свой не комфорт. Родители же и семья просто улыбались остальным, отвечая на все подлизывания этих идиотов.