Дура, ты перешла черту. Прощу всё, кроме матери!
Кто-то сильно схватил её за плечо и дёрнул на себя. Подружка Меган начала кашлять и плакать, держась за унитаз. Сзади слышались приглушённые голоса, но Одри не слышала даже того, кто её отчитывает.
«Дочь проститутки».
«Нищенка в королевской семье».
«Серьёзно, азиатка в Эвансах?».
«Да, как её мать может стоять на месте Каны?»
«Не знает манер, выглядит, как пацанка».
«Она даже не похожа на принцессу, типичная простолюдинка».
- Одри! – мужской злой голос. Её повернули лицом к себе и тут Одри увидела перед собой сердитого до чёртиков Остина, который начал трясти её, чтобы привести в чувство. – Ты что тут натворила?! – его глаза расширены и явно от шока. Эту черту свою она ему не показывала.
Девушка медленно оглядела местность. У открытой двери собралась толпа и они смотрели. Пристально и осуждающе. Подростки перешёптывались между собой, смотря в основном на принцессу. Да, она усугубила ситуацию. С детства строила себе идеальную репутацию среди аристократов, но всегда рушила её. И какая уже разница?
Одри скинула со своих плеч мужские руки и сразу же посмотрела на Остина с такой злобой, что тот даже встал в ступор. Одри развернулась и люди, столпившиеся у выхода из туалета, разошлись, пропуская её. Шёпоты так и были, и от кого-то она услышала: «Психованная».
Одри бежала. Не оглядывалась. Даже ослушалась Мисс Барбару, которая отчитала её за бег в коридоре. Она перепрыгнула через волшебные турникеты, которые сразу же загудели и бедный охранник проснулся. Она схватилась за ручку и выбежала из здания. Без куртки. Без сумки. Убегала так, будто кто-то догоняет.
Она так и не знала, от кого пошёл слух, что ей мать была проституткой; что она соблазнила мужчину из Королевской семьи, чтобы нажиться в деньгах и в наследствах. Не понимала, кому вообще пришло в голову насолить новым членам семьи Эвансов. Кто-то делал это нарочно, даже ради своего удовольствия. И Одри думала, что это точно тот, кто ненавидит обычных людей. Это кто-то из аристократов.
Но кто?
Одри забежала в парк. Бежала быстро и не обращала внимания на заинтересованные взгляды. Она направлялась к детскому приюту, который находился рядом с парком. Но пройти через ворота у неё не получится, но вот её путь был через сотни деревьев. Она перепрыгнула пень, повернулась на девяноста градусов, и с тяжёлой отдышкой увидела помеченное дерево. На ветке висела синяя ленточка и самое интересное…мальчик лет одиннадцати за деревом. Она видела, как он явно держал знакомую книгу и с интересом читал её. Сидела на земле, прислонившись спиной к дереву, читал и не обращал внимания на приют, из которого точно сбежал час назад. Но он знал, что его не ищут. Всем было всё равно на сирот.
Она перевела дух, успокоила своё бьющийся сердце и медленно направилась к этому дереву. Он так увлечён чтением, что не услышал хруст ветки, и как девушка перебирала ногами жёлтые листья. Ким опёрлась ладошкой на дерево и заглянула в книгу. Удивительно, он уже на двухсотой странице, хотя книгу она ему приносила вчера. Он читал не просто роман или какой-то рассказ. Это была ботаника. Та самая любимая книга Остина из Королевской библиотеки. И хорошо, что он не в курсе, что она пропала.
- Священная Ива, - заговорила Одри, прочитав заголовок страницы. Мальчик вздрогнул и прикрыл книгу, оборачиваясь на девушку.
- Сестрица! – он тяжело дышал от испуга. – Ты меня испугала.
- Старалась, - хмыкнула девушка и села рядом с ним. Мальчик убрал книгу в сторону, но естественно перед этим положил закладку в ботаническую книжку. – Как давно ты ушёл из этого здания? – она посмотрела в его карие глаза.
Худой пацан, выглядел так, будто его и вовсе не кормили в этом ужасном месте. Блондинистые кудрявые волосы немного растрёпаны, он почти их не расчёсывает и не укладывает. Большие карие глаза такие же, как у Одри. Его смуглая кожа уже покрылась какой-то грязью, и даже появились новые ссадины. Лиам. Фамилии у него нет. Приют дал ему временную фамилию - Лиам Холмс. По его рассказам мать бросила его у ворот детского дома, в дождливый и холодный день. Она никого не оповестила из воспитательниц, и новорождённый ребёнок ещё несколько часов лежал на улице.