Бедняга удалился совершенно озадаченный. Мы с Альбертом долго смеялись над этим происшествием.
— Я была бы более импульсивна, — сказала я, — наверное, я бы сразу же выразила ему благодарность. Подумай только, сколько он пережил за ночь.
— Это ему не повредило, — сказал Альберт. — Тем больше он оценил мою похвалу. Милый Альберт, он всегда думал о том, что для людей полезнее.
К моему ужасу, отчаянию и ярости, я была опять беременна. Это должен был быть мой шестой ребенок. Это уж слишком. Все это было мне отвратительно. Но, кроме этого, к моему огорчению, осложнялись и государственные, дела.
Мне не нравился новый министр иностранных дел лорд Пальмерстон. Как он был не похож на милого лорда Эбердина! Я уверена, что лорд Пальмерстон утаивал от нас информацию, к тому же и с Альбертом они были не в лучших отношениях. А теперь… еще один ребенок в апреле!
И тут мы получили ужасное известие. Во Франции снова вспыхнула революция, повторение того, что произошло в конце прошлого века. Только теперь этот кошмар касался людей, которых я хорошо знала.
Чернь наступала на Тюильри. Бедная тетя Луиза была, наверно, в отчаянии. Она была так предана своей семье, а что сделает толпа с ее бедным отцом? Только бы не то же самое, что с его предшественником, молила я Бога.
Известия до нас доходили довольно скудные. Сначала мы узнали, как ночью зазвонили колокола, что было сигналом к восстанию. А потом, что французский король отрекся от престола. Я воображала себя в подобных обстоятельствах. Поистине, «сон бежит от венценосной головы короля».
Лорд Пальмерстон посетил меня. Он был довольно высокомерен. Почему он раньше казался мне симпатичным? Он расточал мне тогда комплименты, и лорд Мельбурн рассказывал мне о его многочисленных романах, что забавляло меня, но шокировало бы теперь Альберта и меня, конечно.
Альберт присутствовал при нашей беседе, но Пальмерстон подчеркнуто обращался только ко мне.
— Король Франции, без сомнения, попытается покинуть страну. Министерство иностранных дел не возражает предоставить в его распоряжение судно. Но, по моему мнению, будут возражения против предоставления убежища членам королевской семьи в Англии.
— У меня с королем Франции семейные связи, — сказала я.
— Очень грустно, мэм. Но ваше величество должны помнить, как обстоят дела в стране в настоящий момент. Налицо все признаки беспорядков. Неразумно провоцировать их, принимая чью-либо сторону в заграничном конфликте.
— Вы советуете мне оставить мою семью без помощи в столь сложное для них время? — спросила я.
Лорд Пальмерстон пожал плечами и заговорил медленно и отчетливо, как говорят с детьми.
— Беспорядки такого рода в стране, столь близкой к нам, должны заставить нас задуматься. Революции распространяются как пожар. Мы должны принять меры предосторожности. Мы должны действовать очень осторожно.
— В Англии… — начала я. Он имел смелость перебить меня, что было для него характерно.
— Даже в Англии, мэм, не говоря уж о меньших европейских странах. В глазах у Альберта был страх.
— Это верно, — прошептал он. — Вы говорите, я могу предложить им судно…
Какое унижение — просить у этого человека разрешения помочь моим близким! Конечно, я знала, что он прав, но это не внушало мне к нему большой симпатии.
Вскоре лорд Пальмерстон снова явился к нам. Он сказал мне, что король и королева Франции уже находятся в Англии.
— Они высадились в Нью-Хейвене, куда они прибыли вчера вечером из Гавра. Когда они узнали, что во Франции провозглашена республика, они сочли небезопасным оставаться во Франции. Как мне известно, король намерен оставаться в Англии инкогнито: он и королева примут титул графа и графини де Нейи.
С некоторым страхом я ожидала, что этот ужасный человек предложит отослать их обратно, но он этого не сделал.
— Быть может, ваше величество предоставит им Клермонт, — продолжал он. — Ведь это все-таки личная королевская резиденция.
— Да, конечно, — сказала я, взглянув на Альберта, который, кивнув, опустил голову, так велико было его горе.
— Они покинут Нью-Хейвен завтра, — добавил лорд Пальмерстон. — По крайней мере, — сказала я Альберту, когда мы остались одни, — мы можем предоставить им кров.
Я со слезами читала письма от дяди Леопольда и тети Луизы. Я знала, как любила тетя Луиза своих родителей. В письмо ко мне она вложила письмо к своей матери, которое умоляла ей передать.