Так мы проехали некоторое время, но вскоре показался экипаж, который и доставил нас обратно.
Какая поднялась суматоха, когда мы приехали! Браун сказал, что я должна сейчас же лечь в постель, и приказал подать мне суп и рыбу. Я с ужасом смотрела на свое разбитое лицо и на сильно распухший палец. Однако перелома не было, чего я так опасалась.
Ну и денек это был! Но я ни о чем не жалела, несмотря на ушибы и распухший палец. Я увидела еще один пример верности и преданности Джона Брауна.
Я знала, что конфликт из-за Шлезвиг-Гольштейна рано или поздно вспыхнет, но не думала, что так скоро. Несколько недель спустя после несчастного случая с нашим экипажем умер король Дании Фредерик и королем стал отец Александры. Это и явилось началом давно угрожавшего нам конфликта. И Германия и Дания заявили свои требования на герцогства, а поскольку возглавлял все Бисмарк, дело не могло кончиться миром.
В 52-м году была конференция, где под английским влиянием был достигнут компромисс, длящийся уже одиннадцать лет: Дания владела герцогствами под наблюдением Германии. Теперь срок, установленный на конференции, истекал, Фредерик потребовал присоединения герцогств к Дании, а после его смерти король Христиан не оставил никаких сомнений в том, что он намерен придерживаться в этом отношении политики Фредерика.
Немцы, с помощью Австрии, угрожали выдворить датчан. План заключался в том, что, когда Дания будет побеждена, Германия и Австрия будут удерживать территорию между собой, пока что-нибудь не придумают. Но был и еще один претендент. Это был герцог Фридрих Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Аустенбург, немец, который утверждал, что у него на герцогства наследственные права. Итак, было несколько конкурентов — Пруссия и Австрия, Дания и герцог Фридрих.
Я предвидела очень неловкую ситуацию. Естественно, я сочувствовала немцам. Альберт был немец, и я знала, на чьей он был бы стороне; но в то же время Берти женился на дочери датского короля, и его собственный тесть был в центре конфликта.
Я была очень расстроена, когда стали поступать просьбы о помощи от герцога Фридриха и из Дании. Я оказалась вовлечена со всех сторон, так как герцог Фридрих был женат на дочери Феодоры Аделаиде.
Ситуация складывалась невыносимая. Если бы только Альберт был жив! Он бы договорился с ними со всеми, убедил бы их внять здравому смыслу.
Война шла не только в Европе, но и в семье. Викки ненавидела Бисмарка, но поддерживала Пруссию; Феодора все время писала, прося поддержки для своего зятя; и Александра, конечно, горячо поддерживала своего отца. Она ожидала ребенка и очень волновалась. За ужином шли яростные споры. В семье все до такой степени перессорились, что я запретила упоминать Шлезвиг-Гольштейн за столом.
Вся страна волновалась. Народ был, естественно, на стороне Дании. «Маленькая Дания», как ее называли в газетах; впечатление было такое, что храброй маленькой стране угрожают бандиты. Но, помимо этого, очаровательная принцесса Уэльская покорила сердца англичан.
Наступило Рождество, безрадостное, как обычно, но на этот раз и тревожное. Проблема Шлезвиг-Гольштейна висела над нами черной тучей, особенно над Александрой, совсем больной от беспокойства. В ее положении это ей было вредно.
Это случилось как раз после Рождества. Александра и Берти жили во Фрогморе. Я думаю, Берти предпочитал его Виндзору. Чувство горя было Берти недоступно, и я уверена, что он никогда не ценил своего отца. Я знала, что он жил очень весело и представительские обязанности ему нравились. Лорд Пальмерстон неустанно доводил это до моего сведения и хвалил Берти за это.
— Мы должны быть благодарны принцу, — говорил Пальмерстон. — Он не позволяет народу забывать о монархии.
Во Фрогморе устраивались веселые приемы. Я это порицала. Многие из друзей Берти были, по моему мнению, вульгарны — Альберт таких никогда бы не одобрил.
Пруд замерз, и Берти с друзьями катались на коньках. Спать, конечно, не ложились допоздна, а Александре нужен был покой. До рождения ребенка оставалось два месяца, а бедная девочка была совершенно измучена образом жизни его веселых друзей, беременностью и постоянным беспокойством об этом злосчастном Шлезвиг-Гольштейне.
Это произошло, когда Берти с компанией катались на коньках. Александра и несколько ее фрейлин наблюдали за ними. Я была рада, что у нее хватило ума не кататься самой. Ей стало холодно, и она ушла в дом. Не успела она войти, как у нее начались схватки.