— Это оказалось очень важно для меня, мэм, — сказал он, — хотя тогда я этого не сознавал. Если бы я остался евреем, я бы не мог в то время стать членом парламента. Евреи получили это право только в 58-м году, когда я уже пробыл в палате более двадцати лет.
Беседы с ним еще и потому были так увлекательны, что он упоминал различные факты так, что они непременно запоминались.
— Я всегда был нетерпелив, мэм. Я не хотел ждать, пока удача придет ко мне. Я хотел ухватить ее сам. Когда мне было двадцать лет, мое невезение пугало меня. Я постоянно напоминал себе, что Питт[68] был премьер-министром в двадцать четыре года. А где же Дизраэли? — спрашивал я себя. Нигде.
— Но ваш успех был неизбежен, мистер Дизраэли, — сказала я.
— Ваше величество так милостивы. Я пытался составить себе состояние на бирже, и одно время все шло неплохо. Тогда я предпринял попытку издавать газету. Это закончилось катастрофой. Тогда я решил стать писателем. «Вивиан Грей», мой первый роман, имел некоторый успех. Но этой книгой я оскорбил многих.
— Люди всегда готовы оскорбляться чем бы то ни было. Я думаю, они просто завидовали вашему успеху.
Так протекали наши беседы. Они были куда интереснее, чем с большинством моих других премьер-министров. Они так напоминали мне наши дружеские разговоры с лордом Мельбурном.
Я знала, что у Дизраэли до женитьбы были любовницы; но этой стороны его жизни мы, конечно, не касались, хотя он рассказал мне о своей дружбе с Уиндэмом Льюисом и как, находясь под его покровительством, он подружился с его женой.
— Это не была любовь с первого взгляда, — сказал он, — но это чувство переросло в глубокую любовь. Мэри Энн однажды сказала, что я женился на ней ради денег, теперь я женился бы на ней по любви.
— А вы женились на ней ради денег, мистер Дизраэли?
— Признаюсь, я принял во внимание ее состояние.
— Как это корыстно! — Я засмеялась. После смерти Альберта я так редко смеялась. Джон Браун вызывал у меня улыбку, но с мистером Дизраэли я действительно смеялась.
Он любил говорить о Мэри, и мне стало казаться, что я хорошо ее знаю. Он рассказывал мне, какая она была преданная жена, и когда он задерживался в палате, она всегда дожидалась его с готовым ужином, когда бы он ни приходил. Они были не только любовники, но и друзья.
— Я это так хорошо понимаю, — сказала я печально.
— Мэм, у нас с вами есть общее, что является большой редкостью, — счастливый брак. Как он был прав!
Он подарил мне свою книгу «Сибилла», которая мне очень понравилась. Я подарила ему «Страницы из дневника» с моим автографом.
Он постоянно отзывался обо мне как о собрате по перу, что, надо признаться, мне нравилось. Я с нетерпением ожидала его посещений. Они были для меня возвратами в прошлое. Я чаще и Чаще вспоминала дни, когда я с таким удовольствием ожидала визитов лорда Мельбурна. Теперь я не могла дождаться визитов Бенджамена Дизраэли. Ко мне вернулся некий вкус к жизни. Я в этом не признавалась, но в глубине души я знала, что это было так.
Такое счастливое положение вещей не могло длиться долго. Уильям Гладстон — который мне не нравился — поднял ужасную возню вокруг отделения церкви от государства в Ирландии. Правительство было против этой меры и потерпело поражение: большинство голосов «против» составило шестьдесят пять.
Я была в Виндзоре, когда приехал Дизраэли, и была в восторге при виде его, не подозревая, какое он привез известие. Он быстро рассказал мне, что произошло в палате общин.
— Я не вижу другого выхода, мэм, — сказал он, — как вручить вам прошение об отставке.
— Отставка! — воскликнула я. — Это значит, что этот ужасный Гладстон будет читать мне здесь лекции?
Дизраэли с печальным видом пожал плечами. — И что это за вздор с ирландской церковью? Во всяком королевстве церковь объединена с государством. — Мистер Гладстон другого мнения, мэм. Как, впрочем, и другие, о чем свидетельствует наше поражение.
— Если я приму вашу отставку, — сказала я, — я буду вынуждена передать ваш пост мистеру Гладстону, и тогда правительство пойдет на отделение церкви от государства. Я считаю, такой шаг следует хорошенько обдумать. Нельзя спешить с проведением каких-либо актов в палате, что как раз и произойдет, если вы уйдете в отставку.
— Ваше величество можете, конечно, отказаться принять мою отставку и распустить парламент.
— Именно это я и сделаю. До выборов пройдет какое-то время, и ваше правительство пока останется у власти.
— Это значит, мэм, что я остаюсь на своем месте и мы назначаем выборы …примерно через полгода.