Попытка лорда Пальмерстона отговорить королеву от принятия важных решений по вопросам внешней политики страны вызывала у нее постоянное раздражение не только потому, что барон Штокмар давно учил ее, что эта сфера деятельности правительства всегда должна оставаться под неусыпным контролем монархии. Королева считала, что принц Альберт разбирался во внешней политике лучше любого британского политика, не исключая даже самого лорда Пальмерстона. Поэтому столь вызывающее поведение последнего означало не только недружественный выпад против королевы, но и пренебрежение достоинством принца Альберта, что порождало у королевы весьма болезненную реакцию.
Откровенно говоря, королева Виктория и принц Альберт весьма благосклонно относились к ведущим монархам Европы, так как были связаны с ними родственными отношениями или поддерживали их из вполне естественного чувства солидарности. А лорд Пальмерстон откровенно симпатизировал либеральным движениям, всегда стремившимся подорвать влияние монархов. Поэтому принц Альберт написал весьма пространный меморандум, в котором подробно изложил свои взгляды по данному вопросу, однако министр иностранных дел полностью проигнорировал его, чем заслужил еще большую немилость со стороны королевы. Она считала такое поведение возмутительным, а пренебрежительное отношение к принцу Альберту просто непростительным.
Главной причиной усиления противоречий с министром иностранных дел стали революционные события в Италии, направленные на политическое объединение страны. В то время как лорд Пальмерстон совершенно не возражал против изгнания австрийцев с территории Италии, поскольку, как он объяснял королю Леопольду, австрийское правление стало ненавистным для итальянцев, королева Виктория не скрывала своих симпатий в отношении императора Австрийской империи Габсбургов и считала постыдной ту политику, которую проводила Англия в отношении Италии. К лету 1848 г. королева настолько разочаровалась в пагубной, по ее мнению, деятельности министерства иностранных дел, что написала письмо премьер-министру Расселу и известила его о том, что с «превеликим возмущением относится к деятельности лорда Пальмерстона» и не успокоится до тех пор, пока он будет находиться на этом посту. А в сентябре того же года в своей летней резиденции Балморал еще раз напомнила лорду Расселу, что «вряд ли сможет» сотрудничать с Пальмерстоном и что ее чрезвычайно беспокоят проблемы благосостояния в своей стране и проблемы сохранения мира и спокойствия в Европе. Джон Рассел вынужден был согласиться с королевой, но при этом выразил опасение, что его правительство вряд ли сможет удержать власть в условиях неожиданной отставки лорда Пальмерстона. Одновременно он пытался убедить королеву в том, что на посту министра иностранных дел находится «очень способный человек» и «настоящий хозяин своего ведомства».
В тот год Европа находилась в состоянии постоянного и очень опасного брожения. За двенадцать месяцев до этого королева уже успела выразить «свое беспокойство» относительно ближайшего будущего, а принц Альберт написал письмо барону Штокмару, в котором откровенно заявил, что «политический горизонт становится все темнее и темнее». Греция, Испания и Португалия были полностью охвачены революционными волнениями, а вскоре первые признаки революционных потрясений стали отчетливо проявляться в Австрийской империи Габсбургов, в Германии и в Италии. А в соседней Ирландии страдания бедных людей от постигшего их голода достигли критического уровня и, по словам королевы, стали «слишком ужасными, чтобы можно было спокойно их перенести».
Однако наиболее драматические события произошли в это время во Франции. Король Луи Филипп вынужден был отречься от престола и вместе с королевой спасаться бегством в Англия, где они приняли титулы графа и графини Нюильских и нашли убежище под крышей замка Клэрмонт. Вместе с другими беженцами из Франции они получили настолько теплый прием со стороны королевы Англии, что правительство намекнуло ей, что это может вызвать весьма серьезные осложнения со стороны временного республиканского правительства Франции. А в апреле того же года вдруг обнаружилось, что революция может произойти даже в Англии.