После смерти принца Альберта королева осталась верна его начинаниям и всегда следовала примеру мужа. «Королева очень расстроилась из-за того, что увидела и прочитала о положении рабочих в больших городах, — писала она премьер-министру в1883 г. — Королева была бы рада узнать... намерено ли правительство предпринять срочные меры для улучшения положения бедняков в переполненных и бедных домах. Или хотя бы собрать более точную и полную информацию о состоянии бедняков в этих грязных и нездоровых районах».
И все же между благотворительной деятельностью в отношении бедных людей и симпатиями к тем, кто, подобно многим чартистам, был готов придерживаться закона и выдвигать требования без применения насилия, и теми, кто призывал сокрушить существующий строй, всегда нужно проводить четкую и ясную линию. «Я придерживаюсь мнения, — писала королева, — что любая революция приносит стране только беды и несчастья, причем прежде всего самим революционерам... Подчинение закону и монарху является подчинением высшей власти».
Королева очень опасалась, что во время предъявления чартистской петиции в парламент в апреле 1848 г. в Лондоне могут произойти волнения и акты насилия со стороны беднейших слоев населения. Ей сообщили, что в петиции были изложены всё требования чартистов, а подписи под Хартией поставили более пяти миллионов человек. Что же до демонстрантов, то их колонна, направлявшаяся в Вестминстер, должна насчитывать не менее 150 тысяч человек.
Напуганные огромными толпами возмущенных людей, марширующих по улицам Лондона, многие аристократы собрали своих слуг и придворных со всех загородных резиденций и привезли их в Лондон для защиты своих домов. А главнокомандующий британскими вооруженными силами герцог Веллингтон, который, по словам Чарльза Гревилла, пребывал в возбужденном состоянии, посоветовал королеве забрать всю свою семью и немедленно отправиться в Осборн, причем еще до того, как начнется демонстрация сторонников Хартий.
Королева в это время еще не пришла в себя после рождения шестого ребенка — принцессы Луизы — и пребывала в жутком состояний послеродовой депрессии, часто впадала в отчаяние, билась в истерике и была слишком напугана предстоящими событиями. Именно поэтому она без колебаний согласилась с предложением герцога Веллингтона. Тем более что к этому времени почти все фонари королевского дворца уже были разбиты возмущенными толпами людей, которые собирались возле Букингемского дворца и громко скандировали: «Да здравствует республика!» Виктория даже представить себе не могла, что произойдет, если мимо ее дворца пройдут тысячи людей, направляясь к зданию Вестминстера. По словам принца Альберта, лидеры чартистов ведут себя «безответственно», пользуются «секретными сигналами» и поддерживают связь между своими сторонниками в разных городах с помощью почтовых голубей.
Утром 8 апреля 1848 г. вся королевская семья отправилась на железнодорожный вокзал Ватерлоо, который быстро очистили от всех посторонних с помощью специального отряда констеблей. Как только они сели в поезд, он тут же отправился к Госпорту. Королева лежала на диване и все время думала о своей трехнедельной Луизе, но уже не плакала. «Я никогда еще не была более спокойной и менее нервной, чем в тот момент, — сообщала она королю Леопольду без своей привычной приверженности духу правды. — Великие события делают меня спокойной и уравновешенной, а нервируют сейчас лишь некоторые пустяки».
Герцог Веллингтон распорядился, чтобы в город ввели войска с девятью тысячами солдат и укрыли их подальше от глаз демонстрантов, опасаясь, что, увидев на улице военных, демонстранты могут устроить уличные беспорядки и даже восстание. В целом же за порядком в Лондоне зорко наблюдали 170 тысяч специальных констеблей, готовых в любую минуту вмешаться, если ситуация станет выходить из-под контроля.