«Нападки на принца, который всегда и во всем согласен с действиями королевы, — писала Виктория премьер-министру, — на самом деле означают нападки на британский трон» и подрывают авторитет не только принца Альберта, но и самой монархии.
В конце января 1855 г. правительство решило действовать. В парламенте министры подтвердили свое полное доверие принцу Альберту и выразили огромную благодарность за его неустанный труд по укреплению интересов королевы и интересов всей страны. А в палате лордов декларацию доверия депутатов палаты общин к принцу озвучил сам премьер-министр лорд Дерби.
Королева не скрывала своего глубокого удовлетворения этим «триумфальным событием», которое должно отмести все подозрения относительно нелояльности принца Альберта по отношению к монархии и стране. «Отныне позиция ее «любимого и дорогого хозяина», — писала королева барону Штокмару, — подтверждена раз и навсегда».
Во время войны ни принц Альберт, ни королева Виктория не дали ни малейшего повода для критики в свой адрес. Принц был занят составлением самых разнообразных планов ведения войны, которые неизменно отвергались правительством, и даже предложил привлечь пятнадцать тысяч иностранных солдат, что также не нашло должной поддержки. Кроме того, он написал огромное количество меморандумов, писем, статей и других бумаг, которые сейчас включены в пятьдесят томов и хранятся в Королевском архиве. Что же до королевы, то она часто проводила смотры воинских частей и военно-морских эскадр перед их отправкой в район пролива Дарданеллы, а в свободное время вязала шерстяные носки, шарфы, варежки и отправляла их солдатам. Кроме того, королева писала письма с соболезнованиями семьям погибших и раненых, часто посещала военные госпитали и постоянно жаловалась военному министру лорду Пэнмюру, что госпитали похожи на «тюремные камеры», что в них царит невероятная теснота, что раненых плохо кормят и плохо обслуживают и т.д. Она выражала сочувствие раненым и даже порывалась произносить перед ними напыщенные речи. При этом она часто повторяла, что женщины «лучше понимают боль, так как сами часто испытывают ее и рождены, чтобы легче ее переносить». Она пыталась поговорить с каждым раненым и каждому сказать что-нибудь в утешение. Но при этом она всегда «так волновалась, что слезы мешали ей, а слова застревали в горле».
Королева неоднократно предлагала военным использовать свою королевскую яхту в качестве военного судна, выделяла деньги на покупку протезов для раненых и оказание им финансовой помощи. При этом она часто повторяла, что в этой стране никто не будет заботиться о них больше, чем члены королевской семьи. В своих многочисленных письмах военному министру она требовала, чтобы тот поскорее награждал раненых солдат и офицеров медалями, и старалась лично принимать участие в этой церемонии. «Поначалу я была так взволнована, — писала королева в дневнике, — что с трудом могла удержать медаль в руке. Некоторые солдаты снисходительно ухмылялись, а иные не могли поднять голову и посмотреть мне в глаза... Многие из них говорили: «Благодарю вас, ваше величество», — и осторожно пожимали мне руку. Думаю, что они впервые в жизни прикасались к руке королевы. И я горжусь связью, которая устанавливалась в тот момент между простыми солдатами и монархом. Ничто не идет в сравнение с добрыми манерами этих простых людей».
День и ночь королева думала о «своих любимых войсках», и в этом не было никакого преувеличения. «Какое ужасное время! — записала она в дневнике. — Никогда я не думала, что буду жить в такое время и своими глазами видеть все это.
Если бы только у нас были более надежные сведения с фронта. Если бы кто-нибудь знал все подробности того, что там происходит!» До нее дошли слухи о победе на реке Альма, во время которой британские солдаты «захватили хорошо защищенную артиллерийскую батарею противника». Затем пришли новости о героическом наступлении и гибели кавалерийской бригады под командованием храброго лорда Кардигана. После этого в Лондоне стало известно о страшных потерях британской армии в битве под Инкерманом, которая произошла 5 ноября 1854 г. «Это, несомненно, блестящая победа, - отметила королева в дневнике, — но я даже думать боюсь о том, в каких невероятно трудных условиях голода и холода приходится воевать нашим войскам... Русские потеряли убитыми, ранеными и плененными более 15 тысяч человек! Но и наша гвардия понесла немалые потери! Волнение и беспокойство усиливаются с каждым днем и разрывают наше сердце».