«Печальные сведения о лишениях и трудностях в армии, плохая погода и постоянные болезни солдат вызывают глубокую обеспокоенность королевы и принца Альберта. Чем храбрее наши войска и чем более терпеливо они переносят нее испытания и страдания, тем больше огорчений доставляют нам их планы на будущее.
Королева искренне верит, что лорд Раглан будет строго следить за тем, чтобы все эти лишения и трудности не были вызваны разгильдяйством тех, кто по долгу службы должен заботиться о нуждах армии. Королева слышала, что кофе туда привозят зеленым, а не поджаренным, как было принято раньше. Ходят слухи и о других подобных нарушениях. Это не могло не расстроить королеву, которая считает, что ее войска должны получать максимум из того, что позволяют сделать для них обстоятельства и условия войны. Королева выражает уверенность в том, что теплая одежда для солдат и офицеров не только доставлена до Балаклавы, но и распределена среди нуждающихся и что лорд Раглан уже позаботился о крыше над головой своих солдат в этих жутких погодных условиях. Лорд Раглан не должен забывать о том, что мы очень переживаем за положение наших войск и с тревогой следим за его постоянным ухудшением...»
Лорд Раглан через некоторое время написал королеве письмо, но она осталась недовольна его ответом, а когда лорд Пэнмюр прислал ей копию инструкции, которую он составил от имени правительства и где самым тщательным образом перечислил все недостатки в работе лорда Раглана, королева согласилась с ним. «Как это ни печально, — ответила она лорду Пэнмюру, — но все, что здесь написано, совершенно невозможно отрицать».
В конце той недели королева снова написала Пэнмюру письмо и вернула ему утренний доклад о положении британской армии в Крыму. Она вновь согласилась с ним, что доклад лорда Раглана «не вызывает никаких чувств, кроме разочарования, и не содержит практически никаких новых сведений». Неспособность лорда Раглана наладить нормальные условия жизни для военнослужащих в Крыму вызывала все больше нареканий со стороны не только королевы, но и всего кабинета министров. Ее терпение и «ее нервы» подверглись самому серьезному испытанию.
К этому времени лорд Абердин уже ушел в отставку с поста премьер-министра. До начала войны он был ярым ее противник ком и делал все возможное, чтобы сохранить мир и, по словам королевы, «получить от императора России больше, чем тот мог ему дать». А когда война стала практически неизбежной, лорд Абердин обратился к королеве и парламенту с предложением назначить главой правительства лорда Пальмерстона, который лучше справится с этими обязанностями. Но королева воспротивилась этому, поскольку посчитала, что с правительством Пальмерстона она не будет чувствовать себя в безопасности.
«Что касается вашей безопасности, — заметил ей лорд Абердин, — то я боюсь, что в условиях войны ваше величество не будет себя чувствовать в безопасности именно со мной. Ведь именно я — самый решительный противник военных действий». Королева ответила, что не согласится с его отставкой и что это будет иметь драматические последствия для страны.
Лорд Абердин отчаянно трудился почти целый год, пока 30 января 1855 г. палата общин не утвердила предложенное Джоном Рёбаком — депутатом-радикалом от Шеффилда — решение о создании «специальной комиссии» по расследованию условий, в которых оказалась британская армия под Севастополем. Кроме того, эта комиссия должна была изучить потребности и нужды армии в Крыму и принять важные решения по улучшению управления войсками.
Военный министр Сидней Герберт, отвечая от имени правительства на запрос депутатов о положении в армии, недвусмысленно заявил, что вся ответственность за происходящее в Крыму лежит не на правительстве страны, а «на том сборище людей в военной форме, которое называет себя британской армией». «Если вы заявитесь в военный штаб, — убеждал Герберт, — то можете встретить там офицеров, которые не только не видели армию в полевых условиях, но даже не видели взаимодействия двух полков на одной местности. Разве можно ожидать от таких офицеров эффективного управления войсками в военных условиях?»