Им также говорили, что лорд Каннинг, который совсем недавно был назначен генерал-губернатором Индии, намерен самым жестоким образом подавлять любое неповиновение и даже насильственно обращать местное население в христианство. Ходили также слухи, что вдовы, потерявшие мужей в ходе Крымской войны, будут высланы в Индию, где местных князей и правителей насильно вынудят жениться на них, чтобы тем самым обеспечить переход их земельных владений в руки христиан. Кроме того, сипаям говорили, что патроны для их винтовок были обильно смазаны свиным жиром, чтобы осквернить их веру и разрушить кастовую организацию.
Все эти страхи и слухи вылились 10 мая 1857 г. в восстание против английских войск. В этот день местные военнослужащие из 3-го кавалерийского полка в Мееруте наотрез отказались пользоваться патронами и даже брать их в руки. В результате этого каждого военнослужащего приговорили к десяти годам каторжного труда, с каждого сорвали армейскую форму и заковали в кандалы. На следующий день этот небольшой городок был охвачен восстанием. Вооруженные сипаи и торговцы с местных базаров убили несколько британских офицеров с женами, разгромили полицейские участки и разграбили многие магазины. Вскоре восстание распространилось по всей долине Ганга, включая Дели и близлежащие города. Королева, которая с большим интересом относилась к Индии и чрезвычайно гордилась этой самой крупной «жемчужиной в Британской короне», с ужасом читала сообщения о происходящих там событиях. «Мы с грустью думаем об Индии, которая поглощает все наше внимание, — писала она королю Леопольду. — Я знаю, что вы беспокоитесь обо всех нас. Нет ни одной семьи, в которой родители не беспокоились бы о своих детях. А Индия как раз и являлась таким местом, куда все хотели отправить своих сыновей!»
Все ее мысли, говорила королева Виктория леди Каннинг «почти полностью поглощены событиями в Индии», и она требовала от лорда Пальмерстона и от всего правительства как можно быстрее принять меры по прекращению восстания. «Королева должна повторить лорду Пальмерстону, — записала она вскоре после трагической резни в Мееруте, — что все принимаемые правительством меры совершенно недостаточны и не соответствуют размаху этого восстания». Принц Альберт остроумно заметил по этому поводу, что они с королевой должны постоянно «вонзать шпоры в бок правительства».
Королева с ужасом читала о массовой резне британских женщин и детей в городке Каунпур. «От всего этого просто кровь в жилах стынет», — комментировала она. Эти мысли преследовали ее днем и ночью. «Все ужасы Каунпура, — писала она в дневнике, — превзошли самые немыслимые представления о жестокости». Даже тот факт, что многие англичане погибли, она считала для них «великой милостью». Об этом даже не нужно было говорить, так как эти ужасные сведения могут взбудоражить всех тех, кто так или иначе связан с этой страной.
С таким же отвращением она читала сообщения о жестоких репрессиях, которым подвергались повстанцы, о массовых казнях, о сжиганий живых людей и о том, как их расстреливали, привязав к стволам артиллерийских орудий. Ведь такие жестокие меры приводили лишь к усилению борьбы местных жителей и призывам к мести по отношению к британским подданным. Дело дошло до того, что генерал-губернатора лорда Каннинга стали все чаще называть в Индии ироничным прозвищем «милосердный Каннинг» за то, что он отказался уступить требованиям британских подданных и ужесточить наказания в отношении захваченных в плен мятежников. Так, например, один из высокопоставленных официальных лиц откровенно заявил, что всех мятежников следует «расстреливать как бешеных собак».
«За рубежом распространились настроения жесткости и мстительности, — писал королеве лорд Каннинг, — причём даже среди тех людей, которые по долгу службы должны подавать хороший пример. Трудно смотреть на все это без горького чувства стыда за некоторых наших соотечественников. Не найти даже одного человека из десяти, который бы сказал, что постоянные казни и расстрелы сорока или пятидесяти тысяч человек могут быть преступлением, а не правомерным действием против мятежников».