К 6 декабря принцу стало намного лучше, и королева с облегчением вздохнула. Он попросил ознакомить его с последними новостями, внимательно рассмотрел план дома, составленный его второй дочерью, принцессой Алисой, и ее будущем мужем, и все это время улыбался жене. «Я нашла моего дорогого Альберта веселым и жизнерадостным, — записала королева в дневнике. — Когда я вошла к нему с нашей младшей дочуркой Беатрис, он поцеловал ее в щечку, а потом долго смеялся над тем, как она читает новые французские стихотворения, которые я заставила ее выучить».
Однако уже на следующий день состояние принца Альберта снова ухудшилось. Резко усилились боли в животе, что привело врачей к выводу, что у него тифозная лихорадка, но на самом деле его болезнь вполне могла быть вызвана раком желудка. В этот день в дневнике королевы появилась следующая запись: «Я вернулась в свою комнату и долго плакала. Боже мой, как мое сердце не разорвалось в этот момент! Я находилась в состоянии самой настоящей агонии, которая превосходила все предыдущие неприятности, вместе взятые. Боже праведный, спаси и сохрани его... Иногда мне кажется, что я живу в каком-то кошмарном сне. Мой любимый ангел лежит в спальне на кровати, а я сижу у его изголовья, смотрю на него и беспрестанно плачу».
В воскресенье, после очередной бессонной ночи, в течение которой принц Альберт снова ходил взад и вперед по всем комнатам с каким-то «странным и диким взглядом», его настроение колебалось между подчеркнуто деликатным отношением к жене, когда он называл ее нежными именами и гладил по щеке, и раздражительно-агрессивным, когда он терпеть ее не мог и отворачивался в сторону. А однажды он даже ударил ее по руке, когда она пыталась что-то объяснить вошедшему в комнату доктору Дженнеру. Позже принц Альберт попросил, чтобы его перенесли в Голубую комнату, где сквозь окно пробивались яркие лучи зимнего солнца, а из соседней комнаты доносились звуки пианино, на котором принцесса Алиса исполняла его любимую мелодию «Прочный оплот — это наш Бог». Он внимательно слушал музыку и тихо плакал.
Язык принца стал необыкновенно сухим, толстым и покрылся какими-то странными пятнами. Дело дошло до того, что придворные доктора обратились к премьер-министру с просьбой привлечь дополнительных специалистов, несмотря на резкие возражения королевы и возможное недовольство самого принца. «Он чрезвычайно подавлен, — писал Пальмерстону сэр Чарльз Фиппс. — Нет никаких сомнений, что преждевременная смерть короля Португалии Педро V, который скончался от непомерного тифозного жара, была вызвана аналогичными причинами. Если бы принц Альберт узнал о симптомах этой болезни, он бы окончательно упал духом. Любое беспокойство или чувство тревоги может обострить заболевание нервной системы принца Альберта и стать причиной безвременной кончины. Именно поэтому надо проявлять максимальную осторожность и тонкое чувство такта, чтобы не возбудить подозрения принца привлечением других врачей».В конце концов кабинет министров пришел к выводу, что необходимо проконсультироваться с другими специалистами. Через некоторое время были вызваны доктор Уотсон, весьма уважаемый медик и один из личных врачей королевы, и сэр Генри Холланд, хотя лорд Кларендон не доверял последнему, как, впрочем, не доверял и Джеймсу Кларку. Он считал, что ни одному из них нельзя доверить даже «больную кошку».
Вскоре после прибытия в королевский дворец доктор Уотсон сообщил премьер-министру, что принц Альберт «очень болен» и что не следует возлагать слишком больших надежд на медицину. Впрочем, в это время и сам принц Альберт уже прекрасно понимал, как «тяжело» он болен. Когда принцесса Алиса сказала ему, что написала письмо Вики и сообщила, что его болезнь стала слишком серьезной, он ответил: «Ты сказала не то. Надо было сказать, что я умираю».