63
Сама королева никогда не забывала этот знаменательный для нее день. Ее внучка принцесса Мария Луиза вспоминала позже, что бабушка всегда носила с собой медальоны, в которых были отмечены дни рождения и все знаменательные даты всех членов ее семьи. «На золотых цепочках у нее висело несколько медальонов, в которых хранились пучки волос ее детей и внуков... На любые дни рождения или какие-либо иные памятные даты она всегда доставала подаренные ей в эти дни вещи и надевала их или просто носила с собой» (Princess Marie Louise, «My Memories of Six Reigns», 141).
Каждый год начиная с 1861 г. годовщина смерти принца-консорта была для королевы самым печальным днем. «В этот грустный день, — писала королева за несколько дней до своей смерти, — было очень много тяжелых воспоминаний, от которых невозможно избавиться». Впрочем, так же регулярно королева отмечала и дни рождения мужа. «Этот дорогой для меня день снова пришел без моего любимого и дорогого Альберта, — отмечала она в дневнике в свой последний год жизни. — Именно в этот день восемьдесят один год назад на свет появился удивительный ангел, оставивший после себя столько приятных воспоминаний. Я всегда помню этот прекрасный день и всегда готовлю для него подарки, которые ему обязательно понравились бы... Память о нем я всегда ношу в своем сердце и в своей душе» (Queen Victoria's Journal, 26 August 1900).
(обратно)64
Принц Артур, который в 1874 г. стал герцогом, был одновременно представлен к званию фельдмаршала, но так и не стал главнокомандующим, чего так страстно желала его мать. Она никак не могла понять, почему принцы крови должны страдать из-за своей принадлежности к монаршей семье. Королева считала это несправедливым и фактически не выполняла это правило, говоря: «Тогда уж лучше создать республику». Принц Артур был рекомендован на эту высокую должность не потому, что был сыном королевы, а из-за своих достижений в области военной службы. «Отвратительно, что так называемое консервативное правительство настолько легко идет на поводу у радикалов!» (Quoted in Kenneth Rose, «Kings, Queens and Courtiers», 53).
(обратно)65
В своей книге «Альберт и Виктория» (Лондон, 1972. С. 225, Дэвид Дафф пишет, ссылаясь на «конфиденциальную информацию»: «Широко распространился слух, что сэр Джеймс Кларк рассказывал своим коллегам по профессии, что когда он посоветовал королеве воздержаться от дальнейших родов и поберечь здоровье, она без колебаний ответила: «О, сэр Джеймс, неужели мне придется отказаться от удовольствий в постели?»
(обратно)66
Тишина в длинных коридорах Виндзорского дворца стала притчей во языцех. «Поразительно, если не сказать невероятно, - отмечала в письме домой в 1850 г. Фрида Арнольд, одна из немецких горничных королевы, — какая жуткая тишина стоит в этом огромном здании. Иногда возникает ощущение, что громадный замок совершенно пуст. Все в этом доме ведут себя поразительно тихо и занимаются своими повседневными делами без лишнего шума. А толстые персидские ковры скрадывают каждый шорох. Здесь просто не принято громко разговаривать» (Benita Stonry And Heinrich C. Weltzien, «My Mistress the Queen», 41).
(обратно)67
Пансион Валлис представлял собой красивое трехэтажное здание, которое было специально оснащено массой дополнительных удобств для благополучного пребывания королевы. Кстати сказать, все расходы на эту поездку были включены лордом-казначеем в специальное «Заявление о расходах Ее Величества во время поездки в Швейцарию», куда вошли «мебель, ковры, полотенца, очки, фарфоровая посуда, подзорная труба, телеграфный аппарат и, к великому удовольствию доктора Дженнера, огромное количество медикаментов и препаратов для своей пациентки» (Peter Arengo-Jones, «(Queen Victoria in Switzerland», 74).
(обратно)68
В Грассе она часто бывала в поместье необыкновенно богатой и невероятно властной Элис Ротшильд. Однажды вечером, прохаживаясь по аллеям ее чудесного сада, королева нечаянно наступила на недавно усаженную цветами клумбу. «Немедленно уйдите оттуда!» -громоподобным голосом заорала баронесса Ротшильд на королеву Англии и императрицу Индии. «Королева подчинилась требованию, хозяйки поместья, а потом назвала ее вполголоса «всемогущей леди». Это, однако, не испортило их дружбу, хотя и не сделало ее более глубокой. С тех пор прозвище «всемогущая леди» стало для придворных общеупотребительным (Frederic Morton, «The Rothschilds», 189).
(обратно)