Королева была прекрасно осведомлена о прежних амурных похождениях лорда Мельбурна и обо всех разводах, участником которых он являлся. Знала она и о его покойной жене леди Кэролайн Понсонби, обладавшей неуравновешенным характером и сходившей с ума от безответной любви к Байрону, а также о покойном сыне, отличавшемся неуживчивым нравом и инфантильным характером. Все эти семейные неурядицы делали Мельбурна в ее глазах человеком искушенным, многоопытным и, несомненно, заслуживающим не только уважения, но и жалости. Вскоре она пришла к заключению, что «фактически он был человеком добродушным, добросердечным, чувствительным... прямым, откровенным, необыкновенно умным, предельно честным и в высшей степени благородным». Именно поэтому она считала большим везением, что такой человек стал главой ее правительства «человек, которому можно во всем и всегда доверять». «В мире лжи и обмана совсем немного таких людей, как он». В первые три года царствования акварели и карандаши Виктории лежали без употребления, но когда все же у нее дошли до них руки, очень часто объектом для зарисовок стал Мельбурн. Она вновь и вновь рисовала его портреты на листах бумаги или полях неоконченного письма, иногда в алой и голубой виндзорской униформе, иногда играющим с ее собаками.
Разделяя с лордом Мельбурном общий опыт одиночества, королева часто делилась с ним секретами своей прошлой жизни, самыми разнообразными политическими и экономическими проблемами и многими другими важными для нее вопросами. Она проводила в задушевных беседах с премьер-министром но три-четыре часа в день, а когда обстоятельства не позволяли ей видеться с главой правительства, то предпочитала писать ему письма Впрочем, такие обстоятельства случались крайне редко. Лорд Мельбурн все чаще появлялся в королевском дворце, а со временем стал практически жить в нем, не скрывая от окружающих свои теплые и слишком близкие отношения с юной королевой. «Я видела королеву с премьер-министром, — писала позже княгиня Ливен. — Когда он находится рядом с ней, то выглядит необыкновенно влюбленным, обходительным и даже слегка самодовольным. В такие времена он становится более мягким, уважительным и вообще ведет себя так, словно уже давно привык чувствовать себя первым лицом в окружении королевы, лицом мечтательным и веселым одновременно».
Чарльз Гревилл давно подозревал, что отношения королевы к лорду Мельбурну носят сексуальный характер, хотя сама она вполне могла не знать об этом. Более того, он считал, что рядом с Викторией не было человека» который мог бы так легко и непринужденно общаться с ней, как ее премьер-министр. «Он относится к ней с величайшим доверием и уважением, считается с ее желаниями и вкусами и оказывает на нее благотворное влияние своими откровенными и естественными манерами. Он развлекает ее остроумными шутками-прибаутками, завораживает редкой для людей его круга эрудицией и потрясающим чувством юмора... Он всегда относится к ней с отеческой заботой, но демонстрирует при этом уважение к ее взглядам и предпочтениям... Большую часть времени она проводит в беседах с ним. Во время ужина он всегда садится рядом с королевой, вне зависимости от того, кто приглашен к столу. Другими словами, он великолепно исполняет роль самого доверенного лица королевы и во всем оправдывает ее ожидания. Тем более что это вовсе не противоречит сложившемуся этикету, выглядит вполне естественно и доставляет ему массу удовольствия. У меня нет никаких сомнений в том, что он относится к ней с той же любовью, с какой, вероятно, относился бы к своей любимой дочери, если бы она у него была. Не исключено, что он любит ее даже больше, чем мог бы любить родную дочь, поскольку обладает незаурядной внешностью, и к тому же на всем белом свете у него нет такого человека, которого он мог бы любить с подобной страстью. Главной целью его жизни стало образование, обучение и формирование наиболее интересной и характерной личности в мире... Мельбурн высоко ценит ее внутренний мир, ее честность и добропорядочность».
Несмотря на склонность королевы прислушиваться к советам своего премьер-министра, который подробнейшим образом инструктировал ее по самым незначительным поводам, таким как, например, стоит ли принимать при дворе разведенных женщин, как должны быть одеты придворные дамы, могут ли они гулять без сопровождения по террасам Виндзорского замка, какие книги должна читать королева, Виктория по многим вопросам уже выработала собственные взгляды и не стеснялась высказывать их в присутствии своих подданных.