Королева Виктория пересказала лорду Мельбурну свои впечатления о принце Альберте, И тот терпеливо выслушал ее, с трудом подавляя в себе все более нарастающее чувство грусти. Понятно, что перспектива увидеть при дворе мужа королевы могла вконец разрушить его карьеру и сделать ненужным. Однако он стойко воспринимал грядущие перемены как неизбежные и не пытался противиться им. Лорд Мельбурн вынужден был согласиться с Викторией, что принц Альберт действительно прекрасно выглядит, хорошо образован, превосходно воспитан и обладает аристократическими манерами. При этом он не преминул поддразнить ее, вспомнив ее восхищение Александром Менсдорфом-Пуйи, чтобы королева признала, что она вообще неравнодушна к истинной красоте. В конце концов, Мельбурн поддержал Викторию в том, что она делает прекрасный выбор, а «стойкие протестантские чувства» принца Альберта, несомненно, будут дополнительным аргументом в его пользу. Лорд Мельбурн был крайне растроган этим разговором и чуть было не расплакался под конец, когда пожелал королеве счастья и удачи. «Я считаю, что вы сделали правильный выбор, — сказал он Виктории, и будете чувствовать себя более комфортно и уверенно. Я понимаю, что женщина не может слишком долго оставаться одна, в какой бы ситуации она ни находилась». Правда, при этом он посоветовал ей подождать хотя бы неделю, чтобы как следует поразмыслить и только тогда решить. Однако королева уже не могла позволить себе подобной роскоши. Она сгорала от нетерпения и готова была принять решение прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик.
«Я сказала лорду Мельбурну, что уже приняла окончательное решение и не намерена долго ждать, — записала она в своем дневнике. — Он не удивился и только спросил, когда это должно произойти. Я сказала, что не ранее года, и тут же спросила, как лучше сообщить принцу Альберту о своем решении. Мельбурн громко рассмеялся».
Вечером 15 октября, то есть спустя пять дней после приезда гостей, Виктория, прекрасно понимая, что принц Альберт никогда не осмелится сам сделать предложение королеве Англии, отправила ему записку, в которой просила прийти к ней для важного разговора. Он приехал точно в назначенный срок и был заметно взволнован. По всему было видно, что Альберт нервничал и даже дрожал от возбуждения. Впрочем, и Виктория не могла унять дрожь. Несмотря на то что накануне вечером они очень тепло расстались и он многозначительно задержал ее руку в своей, что могло означать принципиальное согласие, они оба очень волновались в этот ответственный момент. Сперва они долго говорили по-немецки о каких-то мелочах, а потом она перешла на английский и быстро сказала, что была бы «счастлива», если бы он согласился обручиться с ней. Эти слова оказали на них обоих успокаивающее воздействие. Не успела Виктория закончить фразу, как Альберт схватил ее за руки, осыпал их поцелуями и быстро пробормотал по-немецки, что будет счастлив провести с ней всю свою жизнь. «Он был таким добрым, таким отзывчивым, — записала королева в дневнике, когда снова осталась одна. — О Боже мой! Мне даже представить трудно, какое счастье я испытала в этот момент! Как это приятно осознавать, что я любима таким прекрасным человеком! Он — само совершенство! Совершенство во всех смыслах — и по внешности, и по характеру... Боже мой, как я люблю его... Мы часто обнимаемся с ним и не можем остановиться».
В тот вечер принц Альберт пришел на ужин в сине-красной виндзорской униформе, введенной для членов королевского двора еще королем Георгом III. Вскоре после ужина королеве Виктории вручили письмо от принца Альберта. «Не могу поверить, — говорилось в нем, — что я заслужил столь большую любовь... Я верю, что сами небеса послали мне ангела, который будет ярко освещать всю мою последующую жизнь... Душой и телом всегда буду твоим рабом, твой верный Альберт». Прочитав это трогательное послание, королева Виктория расплакалась от умиления.
Она действительно была счастлива, и это сразу же заметили при дворе все. Она так же безотрывно следила за каждым шагом принца Альберта, как когда-то следила за действиями лорда Мельбурна. Виктория и Альберт проводили вместе все время, пели песни дуэтом, гуляли по парку, ездили верхом на прогулку за город, дарили друг другу кольца и пряди волос. А когда она была занята изучением государственных документов, он сидел рядом и пристально следил за каждым ее движением. Они даже военные парады в Гайд-парке принимали вместе. При этом он был одет в белые кашемировые бриджи и, как отметила она с восхищением, «под ними у него ничего не было». Они пристально вглядывались друг в друга, желая поскорее остаться наедине, чтобы обняться и поцеловаться. И когда они наконец остались одни, слезы счастья потекли по ее щекам. Тогда он взял ее лицо в свои руки и неоднократно поцеловал ее.