Боудика встретилась с Манду браком и Касси велланом в шатре, разбитом на холмах к северу от догоравшего города. Она поведала им о своем плане, и соратники не возражали. Вместе они решили, что нужно выманить армию римлян и можно сделать это вернее всего, нападая на римские форты в колонии. Так Боудика смогла бы сама выбрать место для решающей битвы.
Однако Кассивеллан внимательно взглянул на карту и озадаченно покачал головой.
— Что заботит тебя, друг? — спросила Боудика.
Острием кинжала он указал на один из участков намеченного пути:
— Здесь…
Мандубрак и Боудика внимательно всмотрелись. Это была колония Веруламий, в земле катувелланов, на север от Лондиния. Но Боудика не понимала, в чем были сомнения короля.
— Это город, который был когда-то населен людьми моего племени, катувелланов, но больше они там не живут, — сказал Кассивеллан.
— Я знаю этот город, — ответил Мандубрак. — Там нет ни римских горожан, ни солдат. Это город бриттов.
— Нет, ты ошибаешься. Много лет мужчины и женщины из Галлии переплывали море, их становилось все больше, и они вытеснили наконец из города наших людей. Эти галлы еще больше римляне, чем сами римляне, они живут под защитой Рима и дерут с окрестных деревень еще более дикие налоги, платят за товары лишь малую часть их настоящей цены и чуть что — с жалобами бегут в форт. Из-за их жадности мои люди голодают.
— И ты хочешь уничтожить этот город? — спросила Боудика.
— И уничтожить там всех галлов. Тогда я буду удовлетворен.
— Даже несмотря на то, что этот город на земле катувелланов и там нет римлян?
Он снова кивнул.
— Да будет так, — сказала она. — Через четыре дня Веруламий будет стерт с лица земли.
В шатер вошли ее дочери. Они вежливо поклонились королям, но мать заметила на их лицах следы беспокойства.
— Мы можем поговорить с тобой, мама? — спросила Каморра.
Боудика взглянула на вождей, прося их взглядом покинуть шатер и дать ей поговорить со своей семьей. Когда они вышли, Каморра продолжила:
— Мы с Таской хотим поехать домой. Нам страшно. Мы не хотим больше никого убивать. И мы не хотим, чтобы ты тоже еще кого-то убивала, мы не хотим, чтобы снова гибли люди. Эти убийства, пожары, крики… Это… — У девушек задрожали губы. Таска и вовсе расплакалась, пряча лицо в складках плаща.
Боудика подошла к дочерям и, заключив их в объятия, усадила подле себя. Она со стыдом вдруг осознала, что это первый раз со времени взятия Камулодуна, когда она обратила на них внимание. Каждую минуту днем, все ночи напролет она была захвачена борьбой, а теперь видела, что позабыла о самом главном, ради чего сражалась.
— Дети, верьте мне, когда я говорю, что на всем свете главное для меня — это вы. Да, правда, вам лучше было бы жить дома, бегать по полям, купать-ся с духами в реках и радоваться своей свободе в юности. Но поймите, что именно из-за римлян у нас нет дома! Они отняли наше наследство, нанесли нам тяжелые оскорбления, и, чтобы вернуть себе помощь наших богов, мы должны изгнать их прочь! Из-за них мы никогда не вернемся в дом, где вы выросли. Он больше не принадлежит мне, его отобрал Нерон! Мы, ваш отец и я, хотели быть друзьями Нерона, но он решил отнять у нас дом, наши земли и оставить нас ни с чем. Ваш отец желал, чтобы император правил нашими землями вместе с нами, но тот сказал: «Нет, я хочу править иценами сам». Да, дети мои, он никогда не был в Британии, никогда не видел никого из иценов, он даже не представляет, кто мы такие. И вот я сражаюсь, чтобы вернуть все, что вы любили. Сражаюсь против римлян, чтобы вы опять могли плавать в наших реках и есть пищу бриттов.
Девушки внимательно слушали все, что говорила им Боудика. Затем Каморра тихо сказала:
— Но мы не убиваем римских солдат. Мы убиваем мужчин, женщин и детей — таких же, как мы сами. Они плачут, и нам снятся страшные сны. Часто мы не можем заснуть. И нам не нравятся люди здесь, в лагере. Они всегда пьяные, кричат и дерутся.
Боудика вздохнула. Военный лагерь не был местом, подходящим для юных девушек. Конечно, она найдет безопасное селение бриттов и оставит дочек там с дюжиной своих людей, а когда победит окончательно, то заберет их и тогда начнет строить свой дом. Возможно, что она более не будет королевой иценов. Она хотела бы вернуться к своему народу, но, пока здесь оставались римляне… А может быть, она будет потом жить на южном берегу, вблизи от священных рощ, к которым однажды путешествовала, когда была свободной, как птица, и которые с тех пор не раз являлись к ней в пре красных снах.