Он повернулся и посмотрел на свое войско. Ряд за рядом стояли на холме легионеры, а на флангах расположились лучники.
— Трубачи! — гаркнул он, и те приготовились к своей работе.
Светоний отдавал приказы, и бодрящий звук сигнальных труб перекрывал шум и вопли, издаваемые врагом.
— Лучники! Готовьтесь! Стрелять — когда первые бритты поднимутся на холм. Помните: ни единого движения без команды! И не забудьте о награде… Мешок золота — тому, кто поймает двух рыб на один крючок!
Слишком дисциплинированные, чтобы рассмеяться, его солдаты лишь жестко ухмыльнулись.
Теперь Светоний мог лучше рассмотреть войско Боадицеи. Он обладал преимуществом позиции, но число ее воинов по-прежнему было огромным, и это представляло для римлян серьезную угрозу. Они с Фабием прекрасно понимали, каково им будет сражаться против хорошей армии с такой численностью, ведомой опытным и умным командующим, который компенсировал бы неудобства ландшафта плотным строем и умелым расположением войск. Будь он сам на месте Боадицеи, он сокрушил бы римские ряды при помощи лучников, а затем добил бы остатки, применив баллисты и другие военные машины. Светонию было известно, что у бриттов таких машин нет и в помине, но ведь все говорили, что это народ настоящих воителей. Даже несмотря на то, как нелепо они сейчас нападали, он опасался, что они применят какую-нибудь военную хитрость. Не забыл он и об уничтожении отборных сил римлян при Камулодуне. И с нетерпением ждал, когда бритты пересекут равнину и начнут подниматься на холм. Нет, никогда, даже в самых кошмарных снах он не мог представить того, что сейчас видел. Вместо организованного наступления армии — тысячи и тысячи диких, голых мужчин и женщин, выкрикивающих боевые кличи и варварские клятвы. Что ж, он легко применит свою тактику и прикажет лучникам расстрелять противника. Он перебьет сотни в первые же минуты боя и честно заслужит великую победу.
Светоний посмотрел на Фабия, также озадаченного, и тот, почувствовав на себе взгляд своего командира, пожал плечами. Командующий подал знак, чтобы римляне стояли твердо, не расслабляясь.
Потом он повернулся и кивнул своим связным, и те бросились к флангам. Кассию было приказано оставаться рядом с командующим.
— Так бритты ведут войну? — поинтересовался Светоний.
— Я говорил вам, как они воюют, — ответил бритт. — Говорил, что они не похожи на римлян. Я говорил вам все это, но вы не слушали. Вы должны послать своих людей вперед, или нас сметут. Ваши люди должны наступать. Вы неизбежно победите, но сделайте это сейчас!
Молодой человек был до смерти напуган количеством бриттов и их ужасными боевыми криками. Светоний решил, что как только закончится битва, то вне зависимости от того, победит он или проиграет, он собственноручно пронзит Кассия своим мечом. Он презирал этого предателя настолько, что с удовольствием посмотрит на его смерть.
На поле перед холмом яблоку некуда было упасть. Светоний знал по своему опыту, что, разреши он своим людям сейчас наступать, они убьют тысячи и тысячи бриттов, но потеряют холм и удобные позиции, а это даст преимущество Боадицее, пусть небольшое, но при таком численном перевесе… Нет, ему нужно было следовать плану.
Сейчас большинство воинов Боадицеи уже в долине, направляясь к далекому холму, на котором стояли римляне. И тут Светоний увидел то, чему сначала отказался поверить. Он схватил за плечо Фабия и понял, что тот тоже смотрит на арьергард бриттов. Множество повозок и телег, которые тащились в хвосте армии, теперь столкнулись и громоздились в дальнем конце долины, превращаясь в непреодолимую стену и полностью отрезая бриттам путь к отступлению. Это было высшей степенью удачи. Холм не давал им наступать, а повозки — отступить.
Но у него более не было времени размышлять над замыслами Боадицеи, потому что первые бритты достигли холма и теперь толпились у входа в лощину. До встречи лицом к лицу оставались мгновения.
Светоний повернулся к своим людям и прокричал приказ…
— Стойте! Вернитесь! — кричала Боудика.
Она изо всех сил пыталась совладать с колесницей и выкрикивала приказы, но бритты не слушали ее. Их лица стали подобны мордам зверей. Много дней подряд они мечтали об уничтожении римлян, пили вино и теперь желали лишь убивать. Их уши не слышали ее слов, их глаза не видели ее гнева.
— Возвратитесь! Назад! Разве не видите, что это ловушка?! Стойте! Ради всех богов, остановитесь!
Но, словно обезумевшая стихия, бритты катились к холму и здесь обнаруживали, что придется идти совсем вплотную друг к другу, чтобы протиснуться в лощину и подниматься по ней на холм. Тщетно Боудика молила богов защитить ее братьев и сестер.