Четыре года прошло с момента завоевания Британии римлянами, а Боудика по-прежнему оставалась твердой в своем убеждении, что бритты должны сплотиться и вытеснить завоевателей с родной земли. Жизнь менялась не в лучшую сторону, но она по-прежнему радовалась каждому дню и находила все новые поводы для озорства. Особенно ей нравилось устраивать всякие пакости римским солдатам: то она подбивала жителей деревни отдать им испорченную провизию вместо свежей, то запихивала в середину мешков с драгоценным зерном речной ил. Все, что угодно, лишь бы досадить римлянам. А те нередко обнаруживали подвох уже в нескольких милях от деревни, когда было слишком поздно возвращаться и выяснять, кто из жителей это сделал.
Порой Боудика просыпалась совсем рано и раздумывала, как бы еще выставить дураками ненавистных римлян и тех, кто с ними дружил.
Нынче был как раз такой день. Боудика с двумя друзьями из соседней деревни возвращалась с охоты. Как обычно, шли вдоль самой опушки леса — на случай, если их заметят римские солдаты, теперь вездесущие на новых дорогах, построенных ими по всей земле бриттов. Они шли тихо и осторожно, избегая веток и сучьев, треск которых мог бы насторожить оказавшегося поблизости римлянина. В дальних полях они поймали двенадцать зайцев — на некоторое время достаточно еды для себя и семей в деревне. И вдруг услышали в тишине отдаленный мужской смех.
Чуткая к любой опасности, Боудика в то же мгновение замерла и знаком велела друзьям остановиться. Они прислушались и снова услышали смех, однако на этот раз к нему присоединились и голоса двух других мужчин.
Боудика приказала своим спутникам опуститься на колени, пытаясь определить, откуда доносились эти звуки. Сменивший вдруг направление ветер донес до них запах костра и еды. Боудика показала рукой, что неизвестные люди находятся от них к северу; там, где была новая римская дорога.
Подростки осторожно двигались в высокой траве, крадучись, словно волки, пока не увидели людей.
Римляне. Четверо. Их повозка стояла у ближайшего дерева, к которому были привязаны лошади, и эти люди были, несомненно, сборщиками податей, потому что повозка была нагружена мешками — данью с ближайшей деревни.
Боудика почувствовала, как в ней закипает гнев. Но воли себе давать было нельзя — отец строго-настрого наказал всегда избегать римских солдат. В поле или на дороге ее не спасет то, что она — дочь одного из вождей иценов; захватчики обойдутся с ней как с рабыней, схватят и, еще до того как родители узнают, что случилось, отправят на корабле в Рим. И это если повезет; многих просто убивали…
Но было что-то невыносимое в этих беззаботных римлянах, сидевших у костра здесь, на ее земле, и пожиравших отобранную еду, дышавших ее воздухом. Разум говорил, что она должна повернуться и тихо уходить, но сердце кричало о другом, а лучше всего она чувствовала себя тогда, когда слушалась зова сердца, а не доводов разума.
Озорная улыбка появилась на ее лице. Два ее друга, хорошо зная эту улыбку, сразу поняли, что девушка задумала какую-то каверзу.
В полной тишине она знаками показала им, что собиралась сделать. Когда друзья ее поняли, то чуть было не расхохотались на всю округу, но Боудика зажала рот рукой, призывая и их к молчанию.
Они бесшумно приблизились к римлянам на расстояние в полсотни шагов. Медленно и осторожно нашли то, что искали, — молодое деревце вдвое выше человеческого роста, зеленое и гибкое, с маленькой кроной. Между этим деревцем и римлянами у дороги ничего больше не росло.
Двое молча притянули деревце к земле. Это была непростая работа, дерево сопротивлялось. Но, не сломав ни одной веточки, они согнули его так, что листва коснулась земли.
Пока друзья удерживали дерево, Боудика сплела ветви в подобие ложки, затем отвязала и поместила туда одного из убитых зайцев. Оценив направление, велела друзьям отвести крону дерева немного вправо и дала знак. Отпущенное дерево сразу распрямилось, и заяц полетел прямиком к римлянам.
Это происходило совершенно бесшумно, и потому Боудика издала пронзительный вопль, который римляне услышали одновременно со шлепком тушки зайца о землю всего в четырех шагах от себя. Троица бриттов повалилась в траву, изо всех сил сдерживая хохот. Римляне вскрикнули от неожиданности, схватили оружие и приготовились к обороне, но кругом снова была тишина.
Боудике пришлось щипать себя, чтобы не издать нй звука. Через траву и кусты ей были видны римляне, с опаской смотревшие на зайца, который пролетел по воздуху и упал к их ногам.
Один из них опасливо выступил вперед с мечом в руке и поднял тушку. Потом кивнул другим, чтобы они внимательно осмотрелись, нет ли поблизости готовых к нападению кельтов. Но тишина успокаивала. Они еще немного постояли, прислушиваясь, готовые защищаться, а потом быстро потушили костер и поскорее покинули это зловещее место.