Конечно же, завоеватели обращались с Прасутагом уважительно, но только потому, что были союзниками и его соплеменники выплачивали огромные подати. И Боудика знала, как вели себя римские солдаты по отношению к людям других племен, когда вторгались в их селения. И каждый раз, когда кто-нибудь шепотом рассказывал ей об очередных зверствах римлян, и она лишь съеживалась в бессилии.
Окутанная ароматом кедрового масла, она закрыла глаза и попыталась уснуть. Но, в последний раз взглянув в пустоту ночи, королева увидела в ней гневное и насмешливое лицо тринадцатилетней девочки. И это не было лицо Иссульды. Это было лицо юной Боудики.
48 год н. э. Дворец Клавдия в Риме
Стук в дверь был негромким, значит, это не мог быть Паллант или Нарцисс. Те не стучали, а просто врывались в его покои, не ожидая разрешения, начиная говорить с порога, и сразу сообщали ему о последних неприятностях. Так что стук скорее возвещал о приходе одной из девушек, которых греки посылали, дабы его развлечь. И так каждую ночь. Глупцы, они считали, что это заполнит пустые ночи императора, но за прошедшие несколько недель являлись уже не девушки, а вдовы или взрослые женщины с планами на замужество, которые пытались напомнить Клавдию о радостях брака.
Император улыбнулся, вспомнив о том, как греки пытались женить его на ком-либо по своему выбору. Ставки, конечно же, были очень высоки, ведь Мессалина больше не царила в уме и сердце Клавдия, и теперь тот, кто советовал императору, становился могущественнее, чем все сенаторы и консулы вместе взятые. Снова женить Клавдия и затем управлять императором через его жену — вот в чем состоял их замысел, и Клавдия забавляло то средство, которое они избрали, чтобы достичь своей цели.
Но, по правде сказать, Клавдий не намеревался жениться снова. Опыт жизни с Мессалиной навсегда отвратил его от самой идеи брака.
— Войдите, — повелел он, и в горле захрипело, словно от слишком большого количества выпитого вина, хотя на самом деле это происходило не от вина, а от добавленной в него корицы, которую врачи прописали ему в связи с проблемами кишечника. И по какой-то причине он больше не засыпал после вечерней чаши, а бодрствовал до полуночи.
Дверь открылась, и император удивился, увидев свою племянницу Агриппину-младшую. Она скромно вошла и остановилась у дверей. Несмотря на то что говорили о ней сплетники, Клавдий испытывал к Агриппине симпатию. Ее обвиняли в жестокости и нетерпимости к врагам, но Клавдий всегда видел только милую и мягкую девушку, дочь своего умершего дорогого брата Германика и его прекрасной жены Випсании Агриппины-старшей. Он знал, что некоторые из его греческих приближенных не любили ее, но кое-кто ей симпатизировал, и она не могла считаться совсем порочной, пока у нее в равной степени были и друзья, и враги.
— Дорогая племянница, входи. Садись. Выпей вина. Что ты делаешь здесь, так поздно ночью?
— Дорогой дядя, как вы? Как дела государства?
Она подошла к столу и почтительно поклонилась, но Клавдий встал и расцеловал ее в лоб и щеки:
— Как ты можешь видеть, племянница, я постоянно в работе. Проблемы управления половиной мира не заканчиваются никогда. Но кому, как не тебе, знать это, ведь ты видела блистательное управление своего отца и своего брата… — Вспомнив ее ужасную жизнь при Калигуле, Клавдий запнулся и спросил: — И как поживает моя любимая племянница?
Она засмеялась:
— Клавдий, ты продолжаешь обращаться со мной, словно я по-прежнему ребенок, но мне уже тридцать четыре года. Моему сыну одиннадцать лет…
— И как же твое дорогое дитя, Луций Домиций Агенобарб? Его обучение идет хорошо? У меня не хватает времени часто видеться с ним… или с тобой… Из-за моих дел.
— Нерон справляется с учебой, Клавдий. У него способности к музыке, он уже пишет песни и оды.
Они сели — Клавдий за своим столом, Агриппина рядом. Клавдий был удивлен, что она села не напротив, но с тех пор, как он вернул ее из ссылки, куда она была отправлена по приказу Калигулы, между ними установились близость и понимание, и она всегда демонстрировала ему свою привязанность.
— Покажи мне, что ты делаешь, Великий, — сказала она.
— Вряд ли ты заинтересуешься делами государства.
— Напротив, Клавдий. Когда Калигула был императором, то часто обращался ко мне за советом. Я принимала сенаторов и посетителей и часто присутствовала на советах императора. Конечно, ты редко находился во дворце в те ужасные дни, когда Калигула стал совсем безумным, но раньше, каждый раз, когда ты приезжал, я восхищалась твоим умением руководить моим бедным братом…