Боудика кивнула.
Она любила своего мужа и знала, что будет по нему безмерно скучать. Он был мудрым, рассудительным и спокойным, особенно рядом с ней, всегда активной и беспокойной, но и ей теперь необходимо было научиться вести себя, как подобает королеве, хоть она уже и правила иценами много лет. И еще, она очень сильно будет скучать по своей дочери Таске. А Прасутагу будет не хватать Каморры.
Боудика помедлила перед тем, как сесть на лошадь. Она была одета как римлянка, она всегда облачалась в одежду матроны с тех самых пор, как стала королевой и приняла решение своего мужа жить с империей в мире, а не в войне. Она одевалась в римские одеяния при своем собственном дворе, и другие следовали ее примеру.
Однако, путешествуя по дорогам Британии, она должна была опасаться, что люди будут смотреть на нее с осуждением. Больше же всего ее беспокоило то, что правители, к которым она ехала и которые не одобряли ее дружбы с римлянами, могли отнестись к ней с гораздо меньшим уважением, чем если бы она выглядела как королева бриттов.
Угадав, что ее волновало, Прасутаг улыбнулся жене. Он подошел ближе, коснулся рукой ее ноги и мягко заверил ее:
— Ты удивительная женщина, Боудика, и настоящая королева своего народа. И другие вожди онемеют, встретив тебя на своем пути. Ты — пример, которому последуют все остальные.
Он произнес про себя молитву, поцеловал Каморру и посадил ее в седло, а потом попрощался с Боудикой и хлопнул по крупу ее лошади.
Они стояли неподвижно, отец и дочь, пока последняя повозка не скрылась из виду и тишина не воцарилась в саду. Затем повернулись и вошли в свой наполовину опустевший дом…
Процессия королевы иценов привлекала внимание крестьян в полях и жителей деревень везде, где она проезжала, и первый день не изобиловал событиями, ведь они двигались через земли, давно знакомые Боудике.
Первую остановку сделали через двадцать пять миль у подножия холма, на котором римляне построили деревянный форт Кантеллувел. До самой ночи они расставляли шатры, зажигали костры и готовили еду. Боудика с Каморрой поднялись на холм, чтобы поприветствовать римского военачальника.
Их встретили еще за палисадом с тремя караулами неряшливо выглядевших легионеров; все они были с копьями и смотрели подозрительно. Так как мать и дочь были одеты в римскую одежду, караульный спросил:
— Приветствую вас. Чего вы желаете?
— Боудика, королева иценов и друг Рима, со своей дочерью Каморрой прибыли посетить начальника укрепления и выразить свое уважение.
— Вы Боадицея? — спросил один из мужчин.
— Королева иценов. Немедленно скажите своему командиру, что мы желаем его видеть.
Стражники тут же исчезли со стены. Боудика с Каморрой слышали, как внутри раздавались крики, приказы и какое-то движение. Их визит явно наделал переполоху.
— Отлично! Именно так должна вести себя королева, и так должны ее встречать, — прошептала она своей дочери.
Через несколько мгновений тяжелые деревянные ворота распахнулись и появилась маленькая группа солдат. Один из них имел знаки отличия командира римской центурии. Он был на голову ниже прочих и коренастый, но исполненный сознания собственной значимости.
— Мое имя — Максимилий Вероник Африкан, центурион римской армии. Я приветствую Боади-цею, королеву иценов, и ее дочь. Соблаговолит ли госпожа отужинать с нами?
Боудика улыбнулась и покачала головой, так как слишком хорошо знала, какова на вкус еда римских солдат:
— Благодарю центуриона, но мои повара уже приготовили еду. Я пришла, чтобы выразить вам свое уважение, так как проезжаю через ваши земли, и уверить в своих самых добрых намерениях.
Римлянин улыбнулся:
— Госпожа, я знаю о вашем продвижении еще с полудня, мои гонцы донесли до меня эту весть.
— Не хотите ли вы и ваши солдаты разделить ужин со мной, Максимилий Вероник? Уверена, что ваша еда превосходна, но мои повара готовят мясо убитого сегодня оленя со свежими грибами, кореньями и клубнями в только что взбитом и посоленном масле, а также свежепойманную щуку, которую мы готовим в римском оливковом масле, и все это подается с фруктами из нашего сада, сохраненными в вине.
Она поймала голодный взгляд римлянина и с трудом сдержала улыбку.
— Моя госпожа, — сказал он, — я и два моих помощника будем счастливы присоединиться к вам. Мои люди останутся здесь, чтобы защищать местность.
Позднее вечером, после первого для него хорошего ужина, с тех пор, как римлян послали в глубь страны, центурион с Боудикой уселись под куполом звездного неба. Только случайные отблески света из какой-то далекой хижины нарушали глухую черноту леса и полей.