Римский солдат уже много выпил и с трудом выговаривал слова, но именно этого и добивалась Боудика.
— Нерон? — с трудом произнес он. — Я знаю только то, что не поселил бы свою дочь в одном с ним городе. Я слишком пьян и не должен говорить такое, но кое-что скажу моей госпоже. Хуже, в миллион раз хуже Нерона его мать. Вы ведь знаете, что она была женой проклятого императора Калигулы?
— Вы хотите сказать, его сестрой? — спросила Боудика.
— Я хочу сказать «его женой». Все, что исходит от этой семьи, может вызвать лишь отвращение. Калигула спал со всем, что шевелилось. Насколько я знаю, он спал с актером пантомимы Мнестером, со своими собственными сестрами Агриппиной и Друзиллой, с домашними собаками, кошками и лошадьми… — Центурион расхохотался и сделал еще один глоток вина. — Рассказывают, однажды он даже почтил своего коня Инцината как жреца и консула и сделал животному конюшню из слоновой кости и золотой кубок для вина. Чем они с конем занимались ночью, лишь богам известно.
Теперь даже Боудика расхохоталась, и это ободрило римлянина.
— К сожалению, не все из этого смешно. Эта грязная свинья, Калигула, делал чудовищные вещи. Известно ли вам, госпожа, что его сестра Друзилла забеременела от него, а этот ублюдок не мог дождаться рождения ребенка, который, по его мнению, был богом, приказал извлечь его из матери и съел плод! Когда Друзилла умерла, Калигула приказал объявить ее божеством. Разве он не монстр?
Боудика, слушая эту жуткую историю, почувствовала вдруг тошноту.
— А Нерон? — спросила она, пытаясь навести римлянина на интересовавшую ее тему.
— По всем слухам, госпожа, он начал свое правление очень хорошо. Правда, в телесных удовольствиях он поистине неистов и даже хуже, чем Калигула, так как спит с мужчинами, женщинами и детьми, но валено то, как он поведет себя в роли императора. Будет ли он таким же хорошим правителем, как вначале Клавдий? Кто может сказать? Возможно, он будет хорош, но в первые годы, насколько я помню, Калигула и Клавдий тоже были неплохи… — Он вздохнул. — Но вот к концу все они становились безумцами, эти императоры… Помните Тиберия, который приказал по своей прихоти истребить половину Рима?
Он замолчал, долил себе вина и сказал:
— Я всего лишь простой солдат. Я сказал слишком много, и за мои слова меня могут сегодня же казнить. Это все вино. Не говорите ничего моим командирам, прошу вас, иначе я буду мертв уже к утру.
— Не тревожься, центурион, меня интересует Рим лишь настолько, насколько Рим интересует Британия.
Он посмотрел на нее, но все, что мог видеть сквозь винные пары, — это прекрасную царственную женщину с длинными огненными волосами. Уже засыпая, он подумал, что, если бы Боудика была женой римского цезаря, все в империи было бы гораздо лучше.
Глава 8
55 год н. э. Прибытие ко двору королевы Картимандуи
Боудика с Каморрой добрались до земель бригантов только к середине весны. Дни все еще были холодными, и обе они носили зимнюю шерстяную одежду, но на яблонях уже готовы были раскрыться бутоны, на грушевых и сливовых деревьях набухали почки.
Боудика ругала себя за то, что отправилась путешествовать зимой, но несколько успокаивалась тем, что в летние месяцы, заполненные домашними заботами, была бы очень нужна Прасутагу. Дни понемногу начали теплеть, к тому же и путешествие подходило к концу.
Боудика с Каморрой оставили своих людей, велев им разбить лагерь, и отправились на прогулку за ближние холмы, чтобы побыть вдвоем. Боудика достала фигурку своего маленького личного бога и поставила на травяной склон холма, обращенный в сторону реки, затем, срывая каждый третий из росших здесь цветов — «три» было священным числом, которое дали ей друиды при рождении, — вплетала их в венок и потом надела его на голову любимой дочери. Стоя с закрытыми глазами, Боудика пропела:
Великие боги неба и земли, боги весны, ручьев и моря, боги деревьев и цветов, домов и полей! Взгляните на нас, ваших почитателей и друзей. Я закрываю глаза и вижу своего мужа Прасутага и дочь Таску и прошу вас хранить и оберегать их и позволить нам соединиться вновь! Даруйте нам силу достойно встретиться с Картимандуей и показать ей неотвратимость вашей воли. Боги деревьев и рощ, защитите нас, не дайте нам умереть от голода, не обходите своей поддержкой и любовью.
Мать и дочь обнялись и обменялись венками. Когда они уже возвращались к лагерю, Каморра спросила: